Можно ли снять деньги со сберкнижки без

Можно ли снять деньги со сберкнижки без

Можно ли снять деньги со сберкнижки без

Это они, мол, коммунисты, виноваты: строили плохие, дешевые атомные станции: экономили, а человеческие жизни не считали. Человек для них — песок, навоз истории. Ату их! Ату! Проклятые вопросы: что делать и кто виноват? Вечные. Неизменные в нашей истории. Все в нетерпении, в жажде мщения, крови. Ату их! Ату! Другие молчат, а я скажу… Вы пишете… Ну, не конкретно вы, а в газетах пишут — коммунисты обманывали народ, скрывали от него правду. Но мы должны были… Телеграммы из цека, из обкома партии… Перед нами поставили задачу: не допустить паники. Паника, действительно, страшная вещь. Только во время войны так следили за сводками с фронта, как тогда за сообщениями из Чернобыля. Страх. Слухи. Люди были убиты не радиацией, а событием. Мы должны были… Нельзя сказать, что сразу все скрывали, никто не понимал масштабов происходящего. Руководствовались высшими политическими соображениями.

Как получить деньги со сберкнижки

А тут люди стали задумываться: что они едят, чем кормят детей. Что опасно для здоровья, а что нет? Переезжать в другое место или не переезжать? Каждому надо было принять решение. А привыкли жить как? Всей деревней, общиной. Заводом, колхозом.

Мы были советские люди. Соборные. Я, например, была советским человеком. Очень. Училась в институте, каждое лето ездила с комотрядом. Было такое молодежное движение — студенческие коммунистические отряды.

Инфоinfo
Мы там работали, а деньги перечисляли какой-нибудь латиноамериканской компартии. Наш отряд, в частности, Уругваю… Мы поменялись. Все поменялось. Очень большие усилия нужны, чтобы понять. Еще эта неспособность высказаться…

Я — биолог. Моя дипломная работа — поведение ос. Два месяца сидела на необитаемом острове. У меня было там свое осиное гнездо. Они приняли меня в свою семью после того, как неделю присматривались.

Можно ли снять деньги со сберкнижки в другом отделении сбербанка?

Вниманиеattention
Наше знание — наше одиночество. Это одиночество… Я хотела у вас спросить… Я хотела сказать, что боюсь искусства об этом… Об ужасе… Мне часто кажется… Мне в другой раз так невмоготу, что я знать этого не хочу.

Ненавижу вспоминать! Ненавижу! (Снова срывается на крик). Когда-то… Когда-то я завидовала героям. Тем, кто участвовал в великих событиях, был на переломе, на перевале. Так мы тогда говорили, так пели. Песни красивые были. Мечтала! Примерялась! Жалела, что не родилась в семнадцатом или сорок первом… А теперь рассуждаю по другому: я не хочу становиться историей, жить в историческое время. Моя маленькая жизнь сразу становится беззащитной. Великие события сметают ее, не заметив.
Не разглядев. (Задумывается) После нас останется один Чернобыль, он останется вместо нас. Вместо истории. «Нина, как хорошо, что у нас с тобой двое детей. Они останутся». Рассказывал и рассказывал.

Совет 1: как снять деньги по сберегательной книжке

Я больше посмотрю на тебя». Звал друзей… Приезжали жили подолгу у нас его родители… Что-то он понял… Что-то он там понял о жизни, чего раньше не понимал. Слова у него появились какие-то другие… «Нина, как хорошо, что у нас с тобой двое детей.

Важноimportant
Они останутся». Задам вопрос: — Ты думал о нас? О чем ты там думал? — Я видел мальчика, он родился через два месяца после взрыва. Дали имя Антон. А все звали Атомчик. — Ты думал… — Там всех жалко. Даже мошку жалко, и воробья. Пусть все живут. Пусть мухи летают, осы жалят, тараканы ползают…

Даже таракану не хочешь делать больно… — Ты… — Дети рисуют Чернобыль… Деревья на картинах растут вверх корнями. Вода в реках красная или желтая. Нарисуют и сами плачут… Я хочу понять… Но что я хочу понять? Сама не знаю…

(Незаметно улыбнулась). Его друг сделал мне предложение… Еще когда мы учились, в студенчестве он за мной ухаживал.

Eva.ru

Я волновалась, как же мне завтра добраться в деревню, чтобы купить ему парного молока? Никто не говорил о радиации… Только военные ходили в респираторах… Горожане несли хлеб из магазинов, открытые кульки с булочками… Пирожные лежали на лотках… Вечером в больницу не пропустили…
Море людей вокруг… Я стояла напротив его окна, он подошел и что-то мне кричал. Так отчаянно! В толпе кто-то расслышал: их увозят ночью в Москву. Жены сбились все в одну кучу. Решили: поедем с ними.
Пустите нас к нашим мужьям! Не имеете права! Бились, царапались. Солдаты, уже стояли солдаты, нас отталкивали. Тогда вышел врач и подтвердил, что они полетят на самолете в Москву, но нам нужно принести им одежду, — та, в которой они были на станции, сгорела. Автобусы уже не ходили, и мы бегом через весь город.
Прибежали с сумками, а самолет уже улетел… Нас специально обманули…

Можно ли снять деньги со сберкнижки

Я перечислю вам, какие есть реакции: «Все уже позади», «Как-нибудь обойдется», «Десять лет прошло. Уже не страшно», «Мы все умрем! Все скоро умрем!» «Хочу уехать за границу». «Нам должны помочь», «А, плевать! Надо жить». Кажется, все перебрал? Вот это мы каждый день слышим…

С моей точки зрения, мы — материал для научных исследований… Международная лаборатория… Нас, беларусов, десять миллионов, больше двух миллионов живет на зараженной земле. Гигантская дьявольская лаборатория… Записывай данные, экспериментируй. Едут к нам отовсюду… Защищают диссертации… Из Москвы и Петербурга… Из Японии, Германии, Австрии… Они готовятся к будущему… (Длинный перерыв в разговоре.) Что я подумал? Я опять сравнил… Я подумал, что о Чернобыле могу говорить, а о блокаде не могу.

О кредитах

А респираторов не дали. — Там солдат встречали. В масках, в перчатках, на бронетранспортерах, а мы в рубашках, повязочка на носу. В этих рубашках и сапогах домой возвращались. В семью. — Сколотил две бригады… Две бригады… По двадцать человек… К каждой прикрепили ветврача и человека с санэпидстанции.

Был еще трактор с ковшом и самосвал. Обидно, что не дали защитных средств, о людях не подумали… — Зато премии давали — по тридцать рублей. А бутылка водки в те времена стоила три рубля. Дезактивировались… Откуда-то рецепты появились: ложку гусиного помета на бутылку водки.

Два дня настоять и пить. Чтобы это дело… Ну, мужское… Частушки были, помните? Уйма. «Запорожец» — не машина, киевлянин — не мужчина. Если хочешь быть отцом, оберни яйцо свинцом». Ха-ха…

— Ездили мы по зоне два месяца, в нашем районе половину деревень эвакуировали. Десятки деревень: Бабчин, Тульговичи…

Author Info

Антон Савенков

Комментариев нет

Отправить комментарий