Актив в тюрьме

Иерархия актива в красной зоне: часть 1 – Завхозы

Актив в тюрьме

Всем привет пикабушники и пикабушницы.

Как то в х к посту про то как петух отомстил за измену завхозу https://pikabu.ru/story/otello_po_zyekovski_ili_spyashchaya_… прозвучало предложение написать о иерархии в красной зоне. Рассказать кто такие завхозы, дневальные, ночники, СДПшники (козы) и прочий зоновский стафф. Ну что же – присаживайтесь поудобнее

Стоит сделать ремарку – я пишу именно о красной зоне в реалиях как я их видел с 2003 по 2009 года.

Как дела сейчас обстоят и как они обстоят в других регионах – я не знаю – а вообще хочешь выразить свое негодование или поделиться своей историй или мнением – добро пожаловать в комментарии. Итак приступим.

Начнем серию постов про активистов в красной зоне (зона где всем рулит администрация а не блатные)

Актив (активисты) в зоне – это такие же зэки которым администрация учреждения дала власть над другими зэками.

Казалось бы какой стимул – ну тут все просто – порой на некоторые твои нарушения или косяки будут закрывать глаза сотрудники, ну или на УДО (условно-досрочное освобождение) пораньше с поддержкой администрации подадут (а с поддержкой практически стопроцентно тебя суд освободит) ну и кое какие ништяки в виде например возможности затянуть себе заочницу на свиданку, ну и самое главное власть – да обычная власть, чувствовать за своей спиной силу администрации колонии и свою значимость – зэки тебя ослушались – докладывай – уже через 5 минут тут будут сотрудники отдела безопасности с дубинками которые пояснят гражданам осужденным где их место и кто тут отдает приказы и как плохо не слушать того кого администрация поставила выше вас. Ну и зачастую в актив идут люди не обделенные физической силой – так что очень часто – активист один или толпой могут и без участия отдела безопасности показать тебе кто тут главный. Такие дела. Вообще задача актива полностью поддерживать режим в учреждении и докладывать о любых внештатных ситуациях – чем грубо говоря они и занимаются не покладая рук, ног и прочих частей тела. Итак первый мой пост будет про самых главных активистах – завхозах:

ЗавХоз (заведуюший хозяйством) – завхоз это самая отвественная должность. Завхозом можно стать чего угодно в зоне. Самые распостраненные это завхозы отрядов, самая крутая должность – завхоз зоны или завхоз столовой. Но бывают и завхозы пожарки, или завхозы флокса, или например завхоз туалета 🙂 Так частенько прикалываются над петухами кто работает только над чисткой туалетов.

Я уже писал в других постах – главная задача завхоза знать и контролировать все и всех в его отряде/объекте – вот представьте себя на месте завхоза – у вас в подчинении 120 зэков – кто то что-то мутит, кто-то плетет интриги, кто-то просто отмороженный – и вам надо со всем этим стадом совладать и наладить общий язык чтобы они исполняли именно ваши приказы и соблюдали режим – какие ваши действия? Очень часто отряд держат силой – за любой косяк или провинность любого зэка просто вызывают на разговор с завхозом в его жилую секцию – а там его завхоз и его актив (дневальные и прочие приближенные) бьют руками и ногами чтобы он начинал понимать что так делать нельзя. Очень часто помогает. Но иногда не помогает – и приходиться завхозу бежать к операм или отделу безопасности чтобы самого строптивого осужденного успокоили где нибудь в СУСе/ПКТ/ЕПКТ. Вроде кажется – очень напряжная должность – но и плюсы за такую нагрузку (если ты ее повезешь) очень велики. Администрация очень любит тех кто работает на нее – и у завхоза отряда ОЧЕНЬ большие привелегии. На самом деле все индивидуально – но например что я могу сказать по своему опыту : у завхоза своя секция жилая – которая кардинально отличается от обычных секций в режимной красной зоне. Если у обычных зэков все кровати заправлены “хозяйским” постельным – у завхоза и его приблеженных у всех застелено домашнее постельное белье – сейчас может показаться – ну и что такого – подумаешь постельное белье “вольное”. Отставить размышления, ты в зоне – тут порой влияют такие факторы которые тебе сейчас камрад кажутся очень малозначительными. Постельное белье это один из главных факторов крутости – как правило самое крутое постельное белье у обычных зэков отшманывается, отбирается или выкупается – негоже чтобы обычный зэк спал лучше чем главный в отряде, а в режимных зонах и тюрьмах вообще спят на “хозяйском” постельном – обычные белые простыня и клетчатые одеяла.

Второе отличие – ковры, украшения и телевизор с другой техникой прямо в жилой секции завхоза.

Зачастую актив старается создать в своей секции атмосферу “как дома” – фикусы, ковры, двд-плееры, телевизоры, муз центры – в то время как обычно зэкам это все запрещено – один телевизор на весь отряд в комнате ПВР (помещение воспитательной работы) и то просмотр по распорядку дня, один чайник в комнате приема пищи ну и стерильные секции – не картинки, не коврика, все по режиму, даже вещи в тумбочке должны лежать у всех одинаково. Надо ли говорить что это один из самых главных факторов по которому очень многие лезут в актив хотя у них нет не опыта управления людьми не веса в словах. Завхозы меняются достаточно часто – но бывают и такие товарищи которые могут весь срок отсидеть завхозом одного отряда – таких людей кака правило ценят – не каждый сможет совладать и управлять стаей осужденных в 100-120 рыл и поддерживать режим и порядок. Управление толпой делится на 2 типа – кнут и пряник – неожиданно правда?

Можно просто бить за любой косяк – как я уже писал – не встал зэк по подъему и не вышел на зарядку – завхоз вызывает его к себе в секцию где зэка бьют толпой.

Не понял с первого раза? Ну ок – просто вызовут дежурного безопасника или опера – будет составлена бумага – и ты на 15 суток в изоляторе – а изолятор это нарушение и если вдруг ты надеешься освободиться по УДО раньше срока – значит не судьба.

Завхозы кто держит отряд пряником гораздо меньше – да и неудивительно – зэки (как и все остальные люди) принимают доброту за слабость – начинают пользоваться и наглеть – а уж в тюрьме таких товарищей большинство – и вот чтобы не перейти с пряника на кнут завхозу нужно очень постараться – но и результат себя оправдывает. Ты лично никого не тронул, не избил, к тебе никаких претензий не будет никогда – люди у тебя в отряде живут хорошо, много освобождается по удо потому что соблюдают режим и не косячат – красота а не жизнь, всем хорошо. Но чтобы выстроить такую систему надо иметь очень хороший скилл управления людьми – современным бизнес-коучам надо будет поучиться у таких людей а еще лучше добро пожаловать на стажировку – тогда посмотрим стоят ли хоть чего то ваши теории, кейсы и книги.

В нашем отряде был именно такой завхоз.

Он сменил прошлого завхоз отряда после того как того палками забили до полусмерти задроченные им зэки – они просто устали терпеть издевательства и обращение на “а” – “дура, кура, бежала сюда, мать” – стоит ли говорить что наш прошлый завхоз был с малолетки – вот привычка крыть всех матом и осталась – но чувак просто не подрасчитал что общий режим немного не те малолетки с которыми он там привык разговаривать – в итоге был забит ночью палками командой из 10 инициативных осужденных вместе со всем активом что были под стать ему – с этого происшествия чуть было бунт не раздули, но после того как начальник колонии выслушал мнения мужиков и всего отряда – непутевый завхоз уехал на полгодика в ПКТ подумать над своим поведением а начальник пообещал всему отряду что такого больше не повторится (урок для топ менеджмента – общайтесь с рядовыми гражданами и подчиненными – лучше пять минут поговорить чем неделю воевать и разгребать потом эти проблемы) и назначил нам нового завхоза. И новый завхоз был просто жара. Отряд просто отупел от того что завхозы так могут. В первую очередь полностью открыли для всех (и блатных и мужиков) комнату приема пищи (которая и так по идее всегда должна была быть открыта – но старый завхоз считал что жрать за столом где сидели обычные мужики зашквар (малолетка что с него взять)) – и вот случилось чудо. Двери комнаты приема пищи открыты – сначала по инерции никто даже не смел туда заходить, все боялись – вдруг показуха. Потом один мужик зашел налил чаю из ЧАЙНИКА! и слинял к себе в секцию, потом второй зашел, потом третий – надо же – никого не бьют не обзывают и не выгоняют – эка невидаль – не было такого никогда не поверили мужики – врут наверное и ломанулись в комнату приема пищи – надо ли говорить что “питалку” засрали за двое суток как никогда. Везде чай, кофе, крошки, жратва засохшая – ну а чо епта, пусть завхоз сам и убирает раз такая вафля, хаха. Вот при старом завхозе было ништяк – никто не заходил в питалку, чистота была, чай варили на кипятильниках – красоты, а новый вафля – пусть сам и убирает. Но никаких последствий не последовало. Всю неделю – дерьмо продолжало копиться – кучи мусора и засохшего чая росли – все радовались – наконец то анархия – убираться не надо, на зарядку не надо вставать, пей чай, плюй на пол – с новым завхозом вафлей можно делать что угодно – хочешь на шконке валяйся весь день – хотя по режиму запрещено, хочешь чифири в питалке в этом бичевнике красота. Но через неделю рог изобилия истощился. В один прекрасный момент новый молодой завхоз вызвал к себе в секцию которая теперь была обставлена также по спартански как и секции обычных осужденных (никаких телевизоров, ковров, двд) 12 человек самого преклонного возраста или имеющих больший “вес” в отряде или бригаде что были в отряде – без всяких понтов он налил всем чая – не чифира – обычного хорошего китайского чая – каждому в свою пиалу – (не потому что он чего то опасался а просто по тому так пьют чай на свободе и так он любил пить чай) и начался разговор. Через час вышли старики с секции завхоза в задумчивости. Прошло два дня и отряд стало не узнать. Больше всего и всегда кипишей было с зарядкой.

Да-да, не смейтесь, по распорядку в ЛЮБОМ режимном учреждении ФСИН должна быть зарядка – не встал на зарядку – добро пожаловать на дисциплинарную комиссию и вперед в изолятор. Надо ли говорить что очень многие (в том числе и ваш покорный слуга) не очень любили вставать в Сибири в 6 утра и выходить в декабре-январе махать руками и ногами на улице.

Но режим есть режим – надо вставать. Обычно бывает что к самым старым осужденным или к самым весомым обычно не присматриваются и не докапываются – люди старые и уважаемые – ну подумаешь поспят или не будут кости морозить. А вот в этот день все было по другому – первыми в локалке отряда стояли именно те самые уважаемые зэки с кем разговаривал завхоз буквально вчера.

И не просто стояли а бодро махали руками и ногами – ну а всем остальным как стоять в стороне когда уважаемые люди так выкладываются в зарядке – и вот уже весь отряд и его актив с завхозом до главе делают зарядку темным январским утром.

Такого зона еще не видела – подбегали посмотреть даже с других отрядов – да где этож видано то – чтобы завхоз да культяпками махал на морозе вместе со всеми – БЕСПРЕДЕЛ!

Прошло 3 месяца – наш отряд было не узнать – четкий режим, утром встали ногами 10 минут помахали, покурили и в столовку строем, поели селедки жареной и по работам разошлись, и каждый ждет когда вечером вернется в отряд. В отряде также произошли очень большие изменения – в ПВР появился большой новый телевизор вместо допотопного с выпуклым кинескопом

Теперь вечером весь отряд собирался посидеть перед отбоем и посмотреть за очередными перипетиями товарищей с ДОМ2 – расходились спать обсуждая героев и героинь и из отношения и сношения, надо ли говорить что завхоз из собственного “общака” выносил пачечку чая на весь вечер и пакетик печенья на весь отряд.

После такого “тимбилдинга” не то что косячить не хотелось, а даже насчет освобождения можно было подумать отложить 🙂 Шутки шутками но товарищ новый завхоз сделал пряником то что никто не мог сделать кнутом – отряд слушался его, отряд жил хорошо и никто не жаловался и не косячил, и все это без применения физической силы.

А все почему – все просто – выявляй ядро коллектива и воздействуй на него, заинтересуешь их – все остальные будут в твоих руках.

Когда я освобождался нашему завхозу оставалось сидеть около 3-4 лет. Не пытался найти его по свободе, но думаю у него все сложилось хорошо – люди с мозгами выживут и встанут на ноги в любой ситуации.

Вот такая первая история из тех что я запланировал про актив красной зоны, далее будут посты про дневальных, коз (сдпшников) и прочих и прочих активистов что встречаются на зоне и в тюрьме.

Хотя эта история более бы подошла в сообщество “Бизнес” ну или “Менеджмент” – управление людьми это главный скилл который ты будешь тренировать окажись ты в тюрьме или зоне – без этого не прожить достойно.

Да и глупо терять столько времени – учись, самосовершенствуйся – и впереди тебя ждет успех, камрад.

Источник: https://pikabu.ru/story/ierarkhiya_aktiva_v_krasnoy_zone_chast_1__zavkhozyi_5504041

Масти на зоне. Зоновские понятия. Тюремные законы

Актив в тюрьме

В современном обществе не принято делить людей на какие-либо группы, сословия и касты. Однако это правило не касается мест лишения свободы, где уже на протяжении многих десятилетий существует строгая классификация осужденных на своеобразные группы (или, как говорят на зоне, масти).

Тюремные масти

Масти на зоне – это деление всех заключенных на своеобразные группы, которые отличаются друг от друга тюремным статусом, правами и понятиями.

Абсолютно в любой тюрьме и колонии имеется четкое разграничение всех заключенных на определенные группы или масти: «блатные», «мужики», «козлы» и «петухи». Есть еще и так называемые промежуточные группы, которые меняются в зависимости от конкретного места лишения свободы. К таким «промежуточным» кастам относятся «петухи», «опущенные», «обиженные» и прочие.

Масти на зоне являются довольно закрытыми группами, и перейти из одной касты в другую практически невозможно.

«Авторитеты» зоны

Самой значимой, важной и почетной мастью на зоне являются «блатные». Эта каста самая малочисленная, и попасть в нее просто так не получится. Итак, кто такой «блатной»?

«Блатные» – это настоящая, практически безграничная власть на зоне. Именно члены этой группы устанавливают неписаные правила поведения в местах лишения свободы, следят за порядком на зоне, решают конфликтные ситуации, возникающие между заключенными, и наказывают «провинившихся» по всей строгости тюремного закона.

Особой группой «блатных» являются так называемые воры в законе. Это признанные криминальные авторитеты. Причем, они не обязательно должны промышлять кражами. «Вор в законе» – это человек, имеющий безупречную криминальную репутацию, правильные понятия и четко соблюдающий воровские законы.

Если отвечать на вопрос о том, кто такой «блатной», то можно сказать, что это авторитет, который ведет себя «правильно» не только на зоне, но и не имел никаких «косяков» на свободе.

К примеру, «блатные» не должны служить в армии, на воле они не должны были занимать руководящие должности или работать в сфере обслуживания (таксистами, официантами).

В советские времена подобным авторитетам запрещалось иметь семью и состоять в какой-либо политической партии.

Самый главный

Лидером «блатных» является «пахан» – признанный криминальный авторитет. Если же такого на зоне нет, то назначается «смотрящий» – заключенный, выполняющий функции лидера.

«Пахан» и его приближенные (то есть «блатные») обладают на зоне особыми привилегиями. Они могут не работать, оставлять себе из «общака» все, что посчитают нужным.

В современном мире многие «блатные» на зоне взаимодействуют с администрацией исправительного учреждения и устанавливают те порядки, которые выгодны руководству колонии. Взамен «блатным» создаются комфортные условия содержания (они негласно получают спиртное, анашу, телефоны и прочие блага). Хоть это и не соответствует воровским понятиям, но рыночные отношения в наше время царят и на зоне.

Кто такой «мужик»?

«Мужики» – это, пожалуй, самая многочисленная и нейтральная группа заключенных. В ее число входят арестанты, получившие срок за совершение небольших преступлений. Как правило, это абсолютно случайные в тюрьме люди: попав на зону один раз, они стараются как можно быстрее освободиться и вернуться к обычной жизни на воле.

Указанная масть на зоне никакого авторитета не имеет. «Мужики» не принимают участия в разборках, не имеют права голоса и не вмешиваются в дела «блатных». Они не сотрудничают с администрацией тюрьмы, но и не прислуживают авторитетам зоны.

Среди «мужиков» есть, конечно, и такие арестанты, которых уважают «блатные» и даже прислушиваются к их мнению.

Эта группа заключенных считается нейтральной и довольно многочисленной. И если говорить о том, кто такой «мужик», это тот арестант, который по окончании срока забудет все как «страшный сон» и постарается больше на зону не возвращаться.

«Козлы» – это…

Если принадлежать к двум вышеописанным мастям почетно, то вот попасть в касту «козлов» – значит поставить себя против остальных арестантов. Как правило, к этой масти относят тех заключенных, которые по собственному желанию (а в некоторых случаях и по принуждению) стали сотрудничать с администрацией исправительного учреждения.

Так, если арестант согласился занять должность тюремного библиотекаря или завхоза, то он автоматически попал в касту «козлов». Осужденные, относящиеся к данной масти, активно сотрудничают с руководством тюрем, выполняя все их поручения. В связи с этим остальные арестанты относятся к ним как к предателям.

Подобное положение лишает «козлов» права участвовать в тюремных разборках, их не допускают до «общака», они не имеют права голоса. Между тем, с представителями данной масти можно здороваться, до них можно дотрагиваться и с ними, по желанию, можно общаться.

Врагу не пожелаешь

Масти на зоне неизменны. Из низшей касты нельзя перейти в более авторитетную. Так, «козел» никогда не станет «мужиком» или «блатным». А вот попасть в самую низшую касту можно.

Такая масть, как «петух», – настоящий кошмар для заключенного. Арестантам, попавшим в данную касту, на зоне живется, мягко говоря, не просто. Эту группу заключенных еще называют «обиженными», «опущенными», «неприкасаемыми».

К этой масти относятся пассивные гомосексуалисты и заключенные, наказанные посредствам совершения с ними полового контакта.

Причем, самого полового акта может и не быть: арестанту могут просто провести половым органом по губам, и с этого момента он будет считаться «петухом».

Представители данной масти являются изгоями: к ним нельзя прикасаться, нельзя у них ничего брать.

«Петухи» пользуются отдельной посудой, имеют отдельное спальное место (как правило, при входе в камеру). С ними не принято разговаривать.

«Петухам» запрещено приближаться к остальным заключенным ближе, чем на три шага. Именно они выполняют самую грязную работу в тюрьме – чистят сортиры, моют плац.

Однако, когда «петухов» «употребляют» (именно так принято говорить на зоне), это не считается каким-либо оскверняющим контактом.

Существует и зловещая «традиция» – делать дырки в тарелках, ложках и кружках «петухов». Для того чтобы зеку, относящемуся к этой касте, покушать или попить, необходимо затыкать дырки пальцами. И это самое безобидное унижение из тех, которым подвергаются «петухи».

Тюремные законы являются очень строгими и жестокими. Поэтому малейшее отступление от установленных норм поведения неминуемо ведет к наказанию. Так, став «петухом» однажды, человек лишается права на человеческое отношение в тюрьме и до конца срока подвергается унижениям. Выдерживают это не все, поэтому многие заключенные, попавшие в касту «петухов», заканчивают жизнь самоубийством.

Бывает и такое

Вышеупомянутые масти имеются во всех зонах и тюрьмах. Однако в некоторых местах лишения свободы бывают свои специфические, так называемые промежуточные касты.

Особенно много подобных каст на зоне, где содержаться несовершеннолетние преступники. На «малолетке», помимо уже указанных каст, имеются такие масти, как:

  • «форшмаки», в которую входят арестанты, совершившие какой-либо небольшой проступок на зоне из-за незнания правил и норм поведения;
  • «черти» – то есть те заключенные, которых уличили в воровстве у своих сокамерников;
  • «шныри», которые выполняют роль прислуги;
  • «прачки», «маслобойщики», «нехватчики» и прочие.

На некоторых взрослых зонах распространены своеобразные подкасты. К примеру, «приблатненные», в которую входят заключенные, которые составляют «свиту» «блатным» (при этом сами они блатными не являются). Или каста «негодяи», к которой относятся «блатные» арестанты, которые совершили какой-либо отвратительный поступок.

Жить «по понятиям»

К какой бы масти ни относился заключенный, он обязан соблюдать зоновские понятия. Понятия – это установленные нормы поведения заключенного в местах лишения свободы. Строгое соблюдение указанных неписанных правил помогает избегать возникновения конфликтных, а порой и опасных для жизни ситуаций.

Тюремные законы (или понятия) очень похожи на нормы жизни на свободе. Парадокс заключается в том, что часто арестанты, которые нарушали закон на воле (к примеру, воровали), в местах лишения свободы строго придерживаются правила «не воруй».

Основные зоновские понятия сводятся к следующему: не «стучи» и не кради у своих (то есть у таких же заключенных), не пускай «слова на ветер» (если пригрозил кому-то, то должен наказать; в противном случае накажут за болтовню).

Нельзя на зоне вмешиваться в чужие дела и разговоры, навязывать свое мнение, врать и ругаться матом (так как спрос за любое сказанное слово в тюрьме намного больше, чем на свободе).

Не стоит в местах лишения свободы жадничать: принято делиться с сокамерниками. Ну и, конечно, не стоит ставить себя выше остальных, ведь это может привести к страшным последствиям.

Странные нормы

На некоторых зонах есть и совсем странные законы. Особенно это касается колоний, в которых содержатся несовершеннолетние преступники. К примеру, нельзя ничего поднимать с пола, нельзя докуривать сигарету за арестантами, которые входят в более низкие тюремные касты.

Есть такие тюрьмы, в которых могут опустить только за то, что заключенный сходил в туалет и не помыл руки или заштопал себе носки.

Бывают и такие колонии, в которых в бане принято мыться двумя мочалками – одна до пояса, вторая – для всего остального. Полотенце, которое принято называть «вафельным», на зоне считается «полотенцем в клеточку». И очень не поздоровится тому заключенному, который этого правила не знает.

Зона «красная». Зона «черная»

По мастям делятся не только сами заключенные, но и места их содержания. Все зоны делятся на «черные» и «красные».

«Красные» – это те тюрьмы, в которых преобладают жесткие «ментовские» понятия. В подобных тюрьмах всячески поощряется взаимодействие заключенных с администрацией исправительного учреждения. Жизнь здесь протекает по правилам руководства зоны.

«Черные» тюрьмы (которых в России большинство) – это те исправительные учреждения, в которых все строится на воровских понятиях и тюремных законах. Здесь масти на зоне значение имеют огромное. Сотрудничать с администрацией такой колонии считается «западло».

На «черных» зонах заключенных, которые «стучат» руководству, относят к касте «козлов» (их еще называют «красными»). “Красный” на зоне никогда не сможет спокойно жить, так как у всех остальных арестантов он будет вызывать ненависть и будет считаться предателем.

Напоследок

За многие десятилетия в местах лишения свободы сформировались четкие и строгие правила и нормы поведения арестантов. Нарушение установленных правил приводит заключенных к наказанию, которое, чаще всего, заключается в переводе в самую низшую тюремную касту.

И если для обычного законопослушного гражданина подобное наказание кажется ребячеством, то для обитателей зоны – это самое суровое и строгое наказание. Ведь благополучное и спокойное отбывание срока напрямую зависит от того, к какой масти относится арестант.

Несмотря на то, что современное общество и мировоззрение внесло в тюремную жизнь множество нововведений, есть вещи, которые по прежнему остаются неизменными, – это тюремные касты (масти), воровские законы и понятия.

Источник: https://FB.ru/article/275164/masti-na-zone-zonovskie-ponyatiya-tyuremnyie-zakonyi

«Засыпая, я думал, не воткнут ли мне зеки ложку в глаз» Монолог «активиста» из ИК-7 об установившихся порядках в колонии — Meduza

Актив в тюрьме

После публикации письма Ильдара Дадина о пытках и издевательствах в колонии ИК-7 «Медуза» получила много откликов от других людей, отбывавших там наказание.

Они подтвердили слова Дадина и рассказали, что в издевательствах принимают участие не только сотрудники колонии, но и «активисты» — осужденные, согласившиеся помогать руководству в обмен на защиту от издевательств.

Один из таких людей связался с редакцией «Медузы» и попросил рассказать свою историю — на условиях анонимности.

Н

бывший осужденный, отбывавший наказание в ИК-7, Карелия (документ, подтверждающий судимость и место заключения, есть в распоряжении редакции)

В течение всего срока я работал активистом. По закону администрация не имеет право делегировать свои права осужденным с 2010 года, но на самом деле никуда актив не делся.

Сотрудники сами не решат проблемы пятисот осужденных, вместо этого они общаются с десятком-полутора активистов. От актива руководство узнает, что происходит в колонии. Как сказал активист — так и есть. Это становится причиной спекуляций и вымогательств.

Некоторые осужденные платят целыми блоками сигарет и пакетами с едой, лишь бы не иметь проблем.

Активистов набирают из числа тех, кому администрация условно доверяет. В Карелии не так много людей, и часто зек оказывается соседом, знакомым, а то и родственником кого-то из администрации. Во время приезда комиссий актив резко сокращают до нескольких человек, остальным говорят: сидите «в массе» и не высовывайтесь. А когда проверяющие уезжают, все становится на свои места.

За сотрудничество с администрацией активисты получают право не соблюдать распорядок дня: спать днем, пить чай в любое время, посещать тренажерку. Активистам разрешают мелкие поборы с зеков и не заставляют их убираться в отряде и на улице.

В каждом отряде есть старшина со своей командой: помощник, несколько шнырей-дневальных, каптерщик. Это актив отряда. Руководство поручает им обыски в тумбочках и личных вещах, проверку внешнего вида, разрешает им самостоятельно наказывать зеков, нередко — физически.

Есть линейщики (активисты, следящие за осужденными вне помещений колонии — прим. «Медузы») — это целая банда вымогателей. Они ищут нарушения, пишут доклады, дают «двушки» («двушка» — два часа дополнительных работ в выходные — прим. «Медузы») и прочее. Собирают дань с посылок, передачек, с покупок в магазине. Не заплатишь — дадут кучу «двушек».

Никто не жалуется. А что может рядовой зек, чаще всего неподкованный в юриспруденции? Всем вдалбливают с первых дней: «Не вздумай жаловаться, никто тебе не поверит, будет только хуже».

Все тяжелые работы поручают зекам, это выгодно и экономно.

Чтобы была хоть какая-то видимость справедливости, руководство ввело систему «двушек»: ты провинился, но на тебя не будут составлять материалы, вместо наказания ты поработаешь на благо учреждения.

Хотя, конечно, за нарушения вроде «улыбался в строю», «расстегнута пуговица», «погладил кота» (я сейчас серьезно!) никто не имеет права наказывать. Но здесь наказывают.

Работы крайне неприятны: в мороз, дождь или жару носить ведра с мочой из свинарника, грузить в мешки свиной навоз для руководства (у них же дача, сезон), перевозить в тележках тонны угля. Без остановки, без отдыха. Иначе ШИЗО.

Больше всего с активистов спрашивает оперативный отдел. У них куча отчетности, в том числе, о нарушениях. По ним есть нормы: если получилось меньше [нарушений] — значит, оперативники что-то не выявили, если больше — значит, зеки расслабились.

Но все отчеты — это фикция, объяснительные от имени осужденных пишет актив. А иногда актив вместе с операми целые преступления раскрывают.

Активист что-нибудь придумает, опер додумывает и выложит заместителю начальника, тот от себя добавит и бежит с докладом к Коссиеву.

Активисты выбивают явки с повинной. Опера со свободы связываются с местными: «Такой-то совершил еще то и то. Но доказательств нет, а он упирается». Осужденного под каким-нибудь предлогом помещают в ШИЗО, а там прессуют, бьют.

Кстати, изнасилований как таковых нет. Это блеф. Осужденный, которого приводят в камеру (по рассказам осужденных, во время пыток сотрудники колонии приводят человека, который якобы будет насиловать заключенного — прим.

«Медузы») — это уборщик ШИЗО, один и тот же человек.

В результате зеку — срок, местным операм — премию, а тем, кто на свободе — закрытый висяк. Я думаю, в Карелии один из самых высоких показателей «осознания» вины в колониях. Это, естественно, в плюс руководству.

Как я стал активистом? Когда приехал в колонию, меня сразу отправили в ШИЗО. Там не били, разговаривали очень вежливо. Таскали по кабинетам, где все, как один, твердили, что у меня плохие статьи, УДО не светит, и с утра до вечера я буду убираться.

Потом сказали, что «есть вариант». Я очень хотел домой. Грезил буквально. Да и жить, как все, не хотел, конечно. А они боялись, что я жаловаться начну.

Там вообще боятся тех, за кого родные переживают, звонят, кто с адвокатами, кому не грозит жить в Карелии дальше.

Было неприятие того, что я помогаю сотрудникам в их грязной работе. Чтобы справиться с этим, вспоминал своих родных, семью. Думал о том, что нужно выжить и не потерять здоровье.

Я понимал, что выживаю за чужой счет, что именно об этом писал Солженицын; я буквально чувствовал связь времен. Рассказать о том, что было в колонии — это самооправдание, практически единственное, что я могу теперь сделать.

Когда я увидел, что написал Дадин, и как недоверчиво к этому отнеслись люди, я понял — надо сказать.

Обычные зеки ненавидят активистов. Я это всегда чувствовал и, засыпая, думал, не съедет ли у кого-нибудь из зеков крыша, и не воткнут ли мне ночью ложку в глаз.

Ненавистные им уборки, двухчасовые проверки на морозе, отработки — я ничего этого [вместе с ними] не испытывал. Мне и бирку пришьют, и робу постирают, и погладят ее. В любое время нарежут бутербродов и согреют чай.

А они даже пакетиком чая поделиться друг с другом не могут.

К обычным зекам я по-разному относился: кого-то недолюбливал, кого-то жалел, кому-то старался помогать: пустить в помещение погреться, попить чаю в холод, сходить подписать заявление у Коссиева. Кто исправно платит, тем выбиваешь поощрения, кому помогаешь — тоже.

Активисты — это чаще всего униженные зеки, которые стремятся доказать, что они что-то могут. Другая часть — те, кто хочет курить, сладко есть и ни хрена не делать. Хуже всего, если это просто садисты, по наклонностям. Я со всеми работал. Как говорил один линейщик: «Здесь каждый сам решает, будет ли он в стаде животных или будет главным животным в стаде». Очень метко и емко.

Источник: https://meduza.io/feature/2016/11/14/zasypaya-ya-dumal-ne-votknut-li-mne-zeki-lozhku-v-glaz

«Там нет ничего, что может показаться адекватным»: бывший заключенный о карельской ИК-7 | ОВД-Инфо

Актив в тюрьме

Я нахожусь за пределами России и готов, если нужно, давать показания в международных инстанциях в пользу Ильдара. Фамилий сотрудников колонии я не помню, но если мне покажут фотографии, я их узнаю.

Но нужно понимать, что это не одна колония, это вся система так работает. 90% ФСИН нужно отправлять под суд. Черные зоны ломают, делают красными. Воровской ход — нельзя сказать, что это хорошо, но в нем есть хоть что-то человеческое по сравнению с красным режимом. Так же и в ИК-7 пытки продолжаются десятилетиями, перестановки начальников никакой роли не играют.

В уголовном мире Карелию очень боятся. Туда направляют на переплавку, ломку воров и авторитетов и вообще любых неугодных. Еще страшнее, чем ИК-7, — карельские «Копейка» (ИК-1) и «Онда» (ЛИУ-4). У нас был один зек, которого к нам перевели с «Онды». Человек всегда смотрит в пол, никогда не поднимает глаза, говорит тихо, односложно. Тень, а не человек.

Многие воровские авторитеты стараются не подниматься на ИК-7. В карантине заставляют всех делать уборку, мыть туалеты — ломают воровские понятия. Большинство ломается, и после этой зоны человек уже не может быть воровским авторитетом.

Сильные криминальные личности пытаются остаться в ШИЗО, но там систематически избивают. Например, избиение утром на проверке — это как зарядка. Включают как можно громче «Радио России» — оно орет так, что глушит уши.

Чтобы не слышно было криков.

В ШИЗО бьют менты, а не актив. В ШИЗО из заключенных ходит только хозбанда — так называют обслугу. Актив есть в карантине, в зоне. Раньше они носили красные повязки. Когда я сидел, появилось официальное требование упразднить актив, но по факту он остается. Обычно в актив вступают зеки с большими сроками, они очень зависимы от администрации колонии. Я-то привез в зону всего пять месяцев.

Особенно сложно заключенным, за которыми идет «цинк» — приписка в личном деле, что на человека нужно обратить особое внимание. Солженицын, Шаламов всё очень похоже описывают. Единственное, раньше политических гнобили воры, теперь же — актив.

Садизм у тюремщиков в крови. В нормальной жизни эти люди ничего не значат. Вы представьте, работает человек в колонии, живет в этой дыре, целый день проводит за колючей проволокой. Сами сотрудники про себя говорят, что они тоже сидят. Этим людям нравится пытать, ощущать власть, смотреть на то, как перед ними пресмыкаются. Это психология, даже психиатрия. Страшные вещи.

В ИК-7 все поставлено от начала до конца, чтобы сломать человека. Нет ничего, что нормальному человеку может показаться адекватным. По прибытию в колонию мы ночевали одну ночь в ШИЗО. Нас привезли этапом пять человек, повели в душ, дали пять минут помыться ледяной водой. Мылся я и еще один. Остальные, хотя и чистоплотные ребята, не стали в таких условиях мыться.

Перед отправкой в карантин — беседа с операми. В кабинет опера, когда заходишь, с тобой сразу говорят, как с дерьмом. Опера спрашивают, будешь ли ты послушным в зоне. Ты — никто, ноль. Словесные угрозы, хамство, оскорбления в ИК-7 сыпятся с самого начала, как только из автозака тебя вывалили.

На следующий день, когда тебя постригли, ведут в карантин. В карантине очень сильно бьют. Когда мы зашли в локальный участок, уже стояли активисты, они орали: «Быстрее, суки, сволочи…” Всех называют пидорами, петухами. Мент говорит, «не бежать», актив орет «бегом» — провоцируют.

Когда уже подошли близко к бараку, мент сказал, что мы можем бежать. Забегаем с баулами в карантинный барак. Всех поставили у стены в очень неудобной позе: носки, колени, грудь и подбородок прижаты к стене, руки за спиной.

Так и пять минут простоять сложно, но если отодвинешься от стены, начинают бить. Всех по очереди отводят, и самый здоровый активист начинает тебя лупить. Как ни удивительно, тут может помочь то, с кем ты сидел.

Если сидел с правильными ребятами, которые с тобой отправят весточку, тебя могут и не бить.

В карантине все перемещения бегом, руки всегда за спиной. Подбородок в течение всего дня, когда ты не спишь, должен быть плотно прижат к груди.

Исключения — когда ешь в столовой, и мероприятия типа политинформации, когда сажают всех зеков, и зачитывают различные правила отбывания наказания в колонии. В основном в форме запугивания: если сделаешь то-то, тебе будет то-то.

Когда стоишь в карантине, всегда пятки и носки должны быть прижаты друг к другу — эту позу тоже какой-то извращенный выродок придумал.

Во всех этих позах тебя могут бить, оскорблять, отвешивать оплеухи, плевать в лицо. И это каждый день. Чудовищная боль в ногах, шее, плечах, все затекает. Нас заставляли бегать по снегу босиком. Кто-то случайно что-то сделал не по форме — избивают сразу всех.

В карантине есть практика: если по «цинку» считается, что за тобой есть нераскрытые преступления, выбивают явки с повинной.

Меня, например, сначала избили, а потом сказали: или ты признаешься, или сейчас зайдет пидор, трахнет тебя, и ты с этим дальше будешь жить, уже опущенным. Я сочинил две явки.

О том, как некие знакомые якобы убили бомжа, а другие знакомые мне якобы продавали амфетамины. После меня вызывали в оперчасть и злились: «Что ты такое напридумывал!» Но это было уже после, тогда я смог вздохнуть.

Неоднократно общался с людьми, которым на карантине ломали руки, ноги, пробивали черепа.

Видел на этапе паренька, который проглотил здоровый железный крючок от кровати, чтобы из ИК-7 отправили на лечение во ФСИНовскую больницу в Медвежьегорске. Отдохнуть! Он ехал уже после операции, ему разрезали живот.

Через неделю после карантина в отряде мы пошли в баню, я посмотрел на свои ноги, они все были черные — не зеленые, не синие — такие на них были синяки.

В ИК-7 опускают только по приказу руководства колонии. Ну, или если ты вдруг сам случайно законтачился с опущенным.

Пикет в поддержку Ильдара Дадина

Врачами тех, кто работает в ИК-7, я бы не назвал. Это люди с медицинским образованием, которые решили зарабатывать (не особо хорошо), устроившись в эту колонию. Кстати, в 2011 году в Карелии, как минимум в ЛПУ-2, широко использовали многоразовые шприцы для заключенных. А там и ВИЧ-инфицированные, и больные туберкулезом.

Сидит рядом с тобой дедок, покашливает, как простуженный… Через день смотришь, он в закрытом бараке для туберкулезников, с маской в локалке гуляет.

Две недели ты находишься в кошмаре карантина. Затем я попал в 9-й отряд, в котором потом Ходорковский сидел, но это отдельная история. Я пришел в отряд, бросил баулы.

Меня завели в туалет, заставили встать в позу для обыска: тыльной стороной ладони ты ставишь на стену, максимально раздвигаешь ноги и тебя избивают другие зеки, заставляя орать — так, что свои легкие выплевываешь — фамилию, имя, отчество, статью, начало срока, конец срока.

Срабатывает какой-то механизм защиты, ты отключаешься, не чувствуешь боль и ждешь, когда это закончится. Когда избивающие устали, меня завели на второй этаж, в сушилку. И там здоровый зэчара, видимо, боксер, наносил мне удары по корпусу еще минут семь. Я стоял в бушлате, арестантском ватнике. После этого у меня были сломаны ребра.

Мне раньше в спорте ломали ребра, симптоматику этого я знаю. Я пришел в санчасть, попросил, чтобы меня отправили на лечение. На лечение не отправили, но дали какую-то таблетку, после которой была эйфория, будто бы меня героином вставили. Сказали: «Не валяй дурака, никаких тебе рентгенов, больниц, иди и живи, как можешь».

Затем дают попуститься. Другие зеки говорят — «теперь все нормально», дают советы, как себя вести. Как вновь прибывший, по аналогии с «духами» в армии, ты выполняешь все черновые работы. Раньше я только слышал байки про армию, как ломами подметают улицы, тут я видел лом с наваренными гвоздями, чтобы сбивать лед с асфальта. Я ходил со сломанными ребрами, ковырял лед.

Я читал Варлама Шаламова «Колымские рассказы» — на 80% ничего не изменилось. Да, идет технический прогресс — поставили унитазы и телевизоры, но человек по-прежнему там, как скот. Как и во времена Шаламова, я работал с тачкой, кайлом и лопатой, условия труда — тяжелейшие.

Как убирают снег с локального участка: берется огромный прицеп от Камаза, его закидывают снегом, а потом впятером толкают по территории зоны в специальное место, и так — всю зиму. Как Шаламов описывал сугробы под мачту городского освещения, такие и мы делали: когда десяток зеков с разных участков становятся лесенкой и друг другу кидают снег.

Со мной работал гражданин Китая, маленький, безобидный мужичок, не понимал по-русски. Он был избит активом за отказ делиться посылкой, ему порвали селезенку.

Ночью его в тяжелом состоянии вывезли в гражданскую больницу города Сегежи. Где его оперировали точно, я не знаю, вернулся он, когда я был уже в другом отряде, после прибытия Ходорковского.

Я надеялся, что его отправили на другую зону и огорчился, увидев его снова.

После происшествия администрация пыталась повесить сначала избиение на меня, потом на других зэков. Поднимали нас ночью, мы стояли в коридорах барака в нижнем белье часами, нас водили в кабинет к начальнику отряда поочередно, не давали спать.

Прощупывали слабину, кто согласится с одним из предложенных вариантов администрации — упал сам, или кто побил.

Мы тогда копали глубокую траншею вместе с китайцем и еще четырьмя зэками: замерзли трубы на промке, между лесопилкой и каким-то цехом, надо было разморозить.

Поэтому когда ментам не удалось на меня повесить китайца (парни отказались писать на меня такие показания, к счастью, и я в отказ пошел, иначе накрутили бы мне срок), менты попытались нас уговорить, что он у нас упал на работе.

Но опять у них не вышло. Я не знаю, что они придумали, как-то замяли. Я тогда представил, что если бы я оказался в китайском лагере, зэком… Такой ужас меня овеял, появилось искреннее сочувствие к этому маленькому и смелому китайцу.

Если проштрафишься, идет унижение через уборку туалета. Двухсотлитровую бочку наливают горячей водой, разбавляют мылом, делают мыльную пену. В туалете на барак на 200 человек затыкают дырку слива в полу и разливают эту пену. Ты должен руками собрать пену в унитазы, а воду — тряпкой. И так — несколько раз. В колонии жуткая грязь.

Важный человек в отряде — это завхоз. Он может либо нормально работать, либо прогибаться под ментов и устраивать кровавое месиво. За пару лет до того, как я сел, в ИК-7 двое зеков, может быть, опущенных, насмерть забили завхоза.

Передач зеку положено 20 килограмм в два месяца. С этой передачи ты обязан выплатить «взнос» завхозу своего отряда, примерно треть. Но зависит, насколько ты в хороших отношениях с завхозом, могут забрать больше, а то и почти все. Также наседают и другие активисты, клянчат сладкое и сигареты. Откажешь — могут избить и забрать или будут постоянно направлять на самые тяжелые работы.

В магазин еще надо записаться, чтобы попасть. Записывает актив, само собой, у каждого отряда свой день, как и на звонки. Записывают строго за что-то: продукты, сигареты.

Подходит завхоз, а потом вылавливают тихонечко активисты по очереди, каждый просит то пачушку сигарет, то кулечек конфет, то пачушку чая. В итоге, чтобы не создавать себе проблем, тратишь чуть ли не половину месячных денег на актив.

И если завхоз тебе реально помогает, то другие активисты, как правило, занимаются чистым вымогательством.

Люди настолько запуганы, что стучать считается нормой. В зоне постоянно ждешь времени сна, возможности закрыть глаза. Постоянная усталость, уборка снега в насквозь сырых ботинках, постоянное недоедание — все зеки постоянно ходят с голодными глазами. Идет прямо охота за шоколадом, чаем, сигаретами.

Жуткое зрелище: ты пьешь чай с печеньем, рядом сидит человек, осужденный по 159-й статье (мошенничество — ). Видно, что это тихий интеллектуал, который просто с кем-то не поделился. Человек порядочный, воспитанный, но забитый донельзя.

Это ужасно, когда взрослый человек, у которого семья, дети, сидит и умоляет тебя дать ему две печеньки.

За любую провинность в колонии либо избиение, либо ШИЗО. ШИЗО боятся все. От условий там — вскрываются. Попасть в ШИЗО можно за то, что не поздоровался с любым ментом, менту не понравилось, как пришита бирка/форма одежды, дал/взял сигарету/какую-либо вещь у другого осужденного, замешкался где-либо, обогнал мента, просто не нравишься какому-либо менту.

Начальник ИК-7 Сергей Коссиев на отдыхе

Происходит огромное количество подстав, как от актива, так и от ментов. Приходится вилять, как ужу. Например, на промзоне и подсобных участках работают зэки, им зачастую не хватает того или иного инструмента. Менты требуют их изготавливать кустарным методом, ибо покупать инструмент уж точно никто не будет. Зэки делают.

Оставляют на рабочем месте, причем аккуратно убирают. А ночью идет мент с обходом, и все забирает как «запрещенку» (тяпки, лопаты, пилы, самодельные приспособления для труда (каменный, сука, век!)), и составляет рапорт о нарушении. А начальство потом решает, кто уедет в ШИЗО, а кто просто выговор получит, и прощай работяге УДО.

Одновременно требуют работать и делают все, чтобы работать было невозможно.

Самый приближенный к ментам отряд — это пятый. Это и есть хозбанда, как в СИЗО. Они в ШИЗО рулят, из пятого отряда набирают актив в карантин. В комнатах длительных свиданий тоже зэк из пятого, он там за порядком следит.

Родственники привозят огромное количество еды, и за трое суток заключенный вместе с родней просто не могут все съесть. Я, например, сходу съел целую курицу копченую и большой торт, так хотелось есть, и не хватало глюкозы и белка.

Вся лишняя еда отдается этому зэку, я отдал ему все несъеденное, все в упаковках. Я думал, что он это делит со своими собратьями зэками, ан нет: неоднократно видел, как этот зэк таскает здоровые сумки (после свиданий) в оперчасть! И выходит уже пустой.

Мне не нужно других доказательств, что оставшуюся еду растаскивают по домам лагерные опера.

Все, что сейчас всплывает в прессе, рассказы бывших заключенных ИК-7, — это абсолютная правда.

Источник: https://ovdinfo.org/stories/2016/11/22/tam-net-nichego-chto-mozhet-pokazatsya-adekvatnym-byvshiy-zaklyuchennyy-o

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.