В какую тюрьму отправляют

Содержание

Попавшие в ад. Что ждёт нарко-«закладчиков» в СИЗО и колонии

В какую тюрьму отправляют

Откровения заключённого, попавшего в колонию по статье 228 УК РФ — «Незаконные приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств».

Если из следственного изолятора убрать тех, кто сидит по обвинению «два-два-восемь», то на всю тюрьму останется человек 20-30, не больше. Эту статью, 228 УК РФ из-за ее массовости называют «народная». Когда в камеру заезжает новый сиделец, и у него спрашивают (точнее, интересуются), какая статья, он может ответить «народная», и его все поймут. — рассказывают «Новые Известия»

Я не хочу называть своего имени. Я пишу этот текст из СИЗО одного из российских городов; под арестом я пробыл уже много месяцев. Следствие в отношении меня ведется по одной из так называемых «экономических» статей. Письмо было передано через друзей. Это все, что вам нужно знать обо мне.

Когда я попал в тюрьму, то сильно удивился тому, что примерно 80-90% народа тут находятся по обвинениям в сбыте или распространении наркотических средств (статья 228.1 УК, здесь произносят «два-два-восемь). Часть из них еще ждут приговоров, часть уже осуждены и ожидают этапирования в колонии.

Сидельцев периодически переводят из одной камеры в другую (кирешуют). Из-за этого я сидел с большим количеством заключенных, достаточно доверительно общался почти с каждым из них и неплохо знаю их ситуации.

Периодически к нам заезжают «транзиты» — заключенные, которые перемещаются из одних тюрем в другие.

На нашем централе они проводят по несколько дней, ожидая этапов; от них я знаю, что ситуация в других централах России примерно такая же — около 70-80% заключенных сидят по «народной» статье.

Большинство сидельцев по «два-два-восемь» — закладчики. Это люди, которые делали закладки розничных партий наркотиков в укромные места. Они — рядовая пехота наркобизнеса, пушечное мясо, с которым никто не считается.

Закладчик прячет расфасованные наркотики в разных местах города, а затем скидывает координаты и фото этих мест своим диспетчерам или операторам.

Потребители, которые покупают наркотики в интернет-магазинах, переводят деньги на счета, указанные диспетчерами, получают как раз те самые координаты и фото, едут и поднимают закладку.

И вот, что нужно знать людям о работе закладчика — тем, кто на ней уже занят или тем, кого она может прельстить.

Первое. Сроки (в тюрьме произносят «срокá» — ударение на последний слог), которые получают закладчики, зачастую превышают сроки за убийство человека. 3-я часть статьи 228.1 (сбыт наркотиков в значительном размере либо группой лиц по предварительному сговору) — от восьми до 15 лет строгого режима.

Часть 4 той же самой статьи (сбыт наркотиков организованной группой либо в крупном размере.) — от 10 до 20 лет, 5-я часть (сбыт наркотиков в особо крупном размере) — от 15 до 20 лет. Даже самого минимального веса, всего нескольких граммов достаточно для 3-й или 4-й части.

Сам я не видел ни одного сидельца по 1-й или 2-й части (сбыт незначительного количества наркотиков и сбыт через интернет соответственно). Как правило, все получают части 4 или 5, несколько реже — 3.

Эти сроки шокируют заехавших на тюрьму закладчиков. Беспечность, с которой они согласились на эту работу, не позволила им открыть УК и прочесть несколько строчек, чтобы поинтересоваться тяжестью наказания, которое их ожидает за это занятие.

Насколько я знаю, в разных регионах страны выносят разные приговоры — в так называемых «мягких» регионах закладчики получают по семь-девять лет, в других — 12-16 лет. Действительность такова, что сроку в семь лет осужденный будет безмерно рад.

Срок в четыре-пять лет, что бывает крайне редко — это «настоящий подарок судьбы» и «второй шанс в жизни».

Вся работа адвокатов, на которых уходят последние деньги родственников, сводится к протаскиванию «тридцатки» и «скощух» — статей 30, 61 и 64 УК РФ, которые дают скидку к сроку. Его также можно существенно снизить (до, например, 4-5 лет) через «досудебку» — заключение досудебного соглашения.

В этом случае следствию сдаются подельники, товарищи, коллеги по занятию или же пока не найденных тайников с партией наркотиков. Никакая дружба, никакие ранее даваемые друг другу обещания не устоят перед перспективой получить вместо 15 лет пять.

Говорят, что сдача подельников, мягко говоря, дорого обходится уже в колониях, на лагерях, но доподлинно об этом я почти ничего не знаю.

Кроме того, для получения относительно приемлемого срока (ниже низшего предела) обязательно нужно быть «в сознанке» — сотрудничать со следствием, полностью признать вину, все рассказать, ничего не скрыв.

Все без исключения сидельцы, с которыми общался я лично, были «в сознанке».

Об этом сразу говорят и адвокаты, — объем, тяжесть и неопровержимость улик против обвиняемого, как правило, таковы, что отрицать преступление просто глупо — все равно посадят, но в случае «несознанки» дадут очень серьезный срок.

Я сидел с одним наркоманом, который «просох» только в тюрьме. При всем своем многолетнем стаже употребления он рассуждает довольно здраво. Он говорит: «Я нигде не работаю, и, чтобы употреблять, мне нужны деньги, поэтому я постоянно ворую. Обкрадываю большие сетевые магазины, выношу спортивную одежду и обувь, парфюмерию и дорогой алкоголь.

И я знаю, что если меня не поймают сегодня, то я буду с деньгами и смогу уколоться. А если поймают, то я заеду на тюрьму по краже, и даже близко никогда не подойду к 228». И действительно, сейчас он уже на свободе.

Другой человек клял судью, который год назад впаял ему за какую-то ерунду два года условного срока: «Сейчас я бы мотал ту двушку, а теперь вот жду десятку, да еще и с трамплином» (имеется в виду непогашенный условный срок.).

Второе, что шокирует только что заехавших по «два-два-восемь» — то, как их поймали. Только после общения с товарищами по несчастью они осознают, что шансов остаться непойманными у них было не больше, чем выиграть миллион в лотерею. В первую очередь, многих сдают сами магазины.

По рассказам людей, знающих систему изнутри, у магазинов есть чуть ли не план по сдаче закладчиков полиции. Одни и те же магазины работают годами, а закладчики, работающие на них, исправно заезжают в тюрьмы чуть ли не пачками. Кто-то попадается, что называется, по воле случая.

Если вы закладчик, то, как правило, при вас очень часто есть «вес», а это значит, что при первой же проверке патрулем ППС вас поймают. Будьте уверены, что испуг или беспокойство при банальной проверке документов вас сразу выдадут. Некоторых ловят через реальные спецоперации — с видеозаписью, слежкой и прочими мероприятиями.

Тех, кто работает по старинке, не через интернет, ловят через контрольные закупки, которые делают снаряженные камерами и микрофонами наркоманы.

Вывод тут такой: вопрос, поймают вас или нет, не стоит вообще. Вопрос только в том, когда это случится. Те, кого я знаю, проработали от двух дней до 4-5 месяцев.

У некоторых может возникнуть вопрос — можно ли откупиться? Говорят, что иногда, на самых ранних стадиях и далеко не при любых обстоятельствах — можно. По неподтвержденным слухам, стоит это очень дорого. Закладчик столько и близко не зарабатывает.

Кстати, о заработках. Нужно понимать, сколько на этой работе можно заработать. Я много раз слышал о расценке в 300 рублей за одну закладку, хотя знаком и с молодыми дурачками, которые подрядились за цену вдвое меньшую.

Их, кстати, и приняли на второй день, свои сроки они еще не получили. Если вы будете делать три-пять закладок в день, то заработки будут сопоставимы с самой обычной низкоквалифицированной работой.

Если же вы будете делать по 20-30 закладок в день, то при вас всегда будет большой вес, а вероятность быть пойманным возрастет многократно, и вы вряд ли дотянете даже до двухмесячного стажа.

Кроме того, для работы нужен депозит — деньги, которые вы должны отправить магазину, чтобы магазин не боялся, что вы его кинете. В общем, рисковать лишением свободы на такие сроки за такие деньги — несусветная глупость.

Только ли закладчики сидят по 228-й? Нет, не только. Вы должны знать, что угостить кого-то — это распространение; поднести, передать, перевезти — это распространение, перевозка или хранение, подержать, похранить у себя — это хранение или незаконченный сбыт. И за все это вы получите срок, сопоставимый или превышающий срок за убийство человека.

Как же становятся закладчиками? В 1832 году великий француз Оноре де Бальзак в одном из своих очерков написал: «Они захотели работать честно. Работы нет. Они захотели работать бесчестно. Работы сколько угодно».

Основная цель нанимателей — создать ложную иллюзию относительной безопасности. Некоторые магазины обещают юридическую поддержку или то, что «там все схвачено», быстро вытащат и прочее. Это откровенная ложь.

Никто не будет даже беспокоиться о попавшемся закладчике, а уж тем более тратить сотни тысяч на адвокатов и прочие «решения вопроса».

Иллюзию безопасности создает и переписка в нечитаемых мессенджерах. Закладчик напрасно думает, что это как-то ему поможет — практика показывает, что их ловят не так.

Конечно, у обычного человека не уложится в голове — как можно получить 12 лет за работу, объявления о которой совершенно спокойно всплывают в рекламе в интернете или приходят в спам-рассылках.

Еще, конечно, у каждого есть уверенность, что с ним этого не произойдет, что тюрьма — это вообще не про него, и что ни по каким законам мироздания он не сможет оказаться в тюрьме.

И действительно, кто может сейчас представить себя в робе и в строю?

Тем не менее, это более чем реальная перспектива. Берегите себя. Не делайте глупостей. Подумайте о своих матерях.

Нашли опечатку в тексте? Выделите её и нажмите ctrl+enter

Источник: https://56orb.ru/news/society/19-10-2017/popavshie-v-ad-chto-zhdyot-narko-zakladchikov-v-sizo-i-kolonii

Ответы на часто задаваемые вопросы для родственников заключенных

В какую тюрьму отправляют

Ответ: В полиции вам обязаны сообщить о факте задержания, если таковой имеется, в каком изоляторе временного содержания(ИВС) находится и пояснить по какому поводу задержан и что инкриминируется. Обращаться нужно в дежурную часть по месту жительства.

 Вопрос: Как узнать о пребывании Вашего родственника в СИЗО?  

Ответ: Выяснить находится ли Ваш родственник в СИЗО можно:

  • при письменном обращении на имя начальника изолятора;
  • через открытые источники информации о гражданах, находящихся СИЗО;
  • по телефонам для справок;
  • на сайте СИЗО.

 Вопрос: Как узнать когда и в какое ИТУ этапировали осуждённого?  

Ответ: Осуждённые препровождаются в ИУ согласно режиму содержания после вступления приговора в законную силу. В десятидневный срок администрация изолятора оповещает близких родственников когда и куда отправлен осуждённый. Руководство ИУ в аналогичный срок извещает о прибытии заключённого, а также сообщает адрес учреждения.

  Вопрос: Разрешается или нет свидание в следственном изоляторе?  

Ответ: Свидание в СИЗО предоставляется органом, в чьей подследственности находится уголовное дело, по предварительному заявлению. Длительность такого свидания не более 4 ч.

  Вопрос: Каковы правила предоставления длительного свидания с близким человеком в местах лишения свободы? 

Ответ: Свидание длительностью до 3-х суток предоставляются начальником ИК согласно режиму содержания и графику свиданий. Предварительно нужно написать заявление. Свидание предоставляется с проживанием в комнатах для длительных свиданий. Можно проносить продукты и одежду для заключенного.

  Вопрос: Существует ли возможность отправить лекарства в исправительную колонию?  

Ответ: Возможность передачи лекарственных средств в ИК предоставляется по разрешению начальника колонии в письменной форме. Он даёт разрешение на основании вердикта медсанчасти учреждения, а основанием для рекомендации является диагноз заключённого. По опыту можно отправить лекарства посылкой Почтой России.

  Вопрос: Требуется справка, что родственник отбывает наказание и находится в местах лишения свободы. Как её получить?  

Ответ: Вопрос решит письменное обращение к начальнику ИК с указанием места регистрации и органа, требующего справку.

  Вопрос: Как происходит регистрация брака с заключённым? 

Ответ: Нужно подать заявление в орган ЗАГС по местонахождению колонии. И обратиться с аналогичным заявлением на имя начальника ИК с указанием предполагаемой даты регистрации брака в исправительном учреждении.

  Вопрос: Отец ребёнка находится в колонии. Как получить его согласие на краткосрочный выезд ребёнка за пределы страны?  

Ответ: Нужно отправить заявление в письменной форме в нотариат по месту нахождения колонии.

  Вопрос: Как записаться на приёме у начальника колонии?  

Ответ: Во всех исправительных учреждениях есть утвержденный график приёма руководителями ИК для заключённых и для граждан. Узнать приёмные дни и время приёма можно по телефону или на сайте ИУ, или из других официальных источников (смотрите https://fsin-atlas.ru/catalog/regions/).

  Вопрос: Можно ли ходатайствовать о переводе осуждённого для отбывания наказания ближе к месту проживания родственников, чтобы было удобнее его посещать?  

Ответ: Нужно попасть на приём к начальнику ИК и подать письменное заявление о рассмотрении возможности этапирования осуждённого ближе к месту жительства. Необходимо озвучить причину, почему вы настаиваете на переводе.

Например, болезнь и/или преклонный возраст родственников и невозможность посещений по этому поводу, наличие маленьких детей, чрезмерная удалённость и прочее.

Администрация рассмотрит заявление и, при наличии возможности этапирования и отсутствии нарушений режима содержания у осуждённого, может принять решение об удовлетворении просьбы заявителя.

  Вопрос: Какой объём посылок или передач в месяц полагается осуждённому? 

Ответ: В следственном изоляторе разрешена передача или посылка до 30 кг один раз в месяц. В ИК осуждённому, в отношении которого приговор вступил в законную силу, количество посылок и/или передач зависит от режима содержания. Заключённому положено:

  • 6 посылок или передач 20 кг/год на общем в течении года;
  • 4 посылки или передачи 20 кг/год на строгом в течении года ;
  • 3 посылки или передачи 20 кг/год на особом в течении года ;
  • в тюрьме общего режима разрешены 2 посылки и/или передачи 20 кг в год;
  • в тюрьму строгого режима можно передать 1 посылку и/или бандероль 20 кг в год.

Посылки осуждённому разрешено получать сразу же после прибытия в места отбывания наказания.

Источник: https://fsin-pismo-gid.ru/poleznaya-informatsiya/otvety-na-chasto-zadavaemye-voprosy-dlya-rodstvennikov-zaklyuchennyh

В российских тюрьмах последствия коронавируса могут оказаться катастрофическими мы спросили экспертов, что с этим делать и не нужно ли выпустить заключенных

В какую тюрьму отправляют

Из-за эпидемии коронавируса Федеральная служба исполнения наказаний (ФСИН) запретила заключенным свидания с родственниками, а также пообещала, что если в колониях появятся заболевшие, их госпитализируют в гражданские больницы.

Правозащитники, в свою очередь, призывают отпустить обвиняемых в нетяжких преступлениях из СИЗО, чтобы снизить риск распространения вируса, — подобные меры уже предприняли в Иране и в некоторых штатах США.

«Медуза» спросила у членов и правозащитников, что будет, если коронавирус проникнет в места лишения свободы, и не нужно ли выпустить заключенных, чтобы избежать их массового заражения.

Альберт Зарипов

член ОНК Татарстана

Если у нас даже гражданские больницы не готовы к массовым вспышкам, то что говорить о тюремных? Это не санатории-профилактории, места изоляции, разумеется, не готовы к массовому заболеванию коронавирусом.

Я надеюсь на то, что в исправительные колонии вирус все-таки не занесут. Сейчас ввели ограничительные меры для свиданий, я это целиком поддерживаю. Ограничили даже короткие свидания, которые проводятся по телефону за стеклом.

Значит, решили действовать по максимуму, но это хорошо. 

Те, кто находится в местах лишения свободы, более защищены, чем люди на свободе. Но если вирус, не дай бог, просочится, то это может произойти через следственные изоляторы, куда доставляются люди, которые были задержаны недавно. И если кто-то заразится, то заболеют все и смертность будет высокая.

Все зависит от региона, в каждом из них своя система. Где-то, конечно, умолчат, закроют в штрафной изолятор, выживет не выживет, и если умрет, поставят какой-нибудь непонятный диагноз. Где-то, наоборот, сделают все, чтобы взять анализы, протестировать на коронавирус.

Если на свободе вдруг все заболеют этим вирусом, всем тоже не хватит ИВЛ. Конечно же, в тюрьмах тоже никто не был к этому готов, не знал, что что-то случится, что надо закупать ИВЛ, и сейчас тоже не пойдешь, не купишь их просто так. Если заболеет один-два человека в колонии, то их смогут нормально лечить, если 100–200, то уже нет. 

В колониях многие болеют ВИЧ и туберкулезом. Но официально нет информации, насколько опаснее людям с ВИЧ и туберкулезом болеть коронавирусом. При ВИЧ многие умирают от пневмонии, поэтому в причине смерти поставят СПИД, а не коронавирус, даже если человек им болел, и выявлять-то, наверное, его никто не будет. 

Если ситуация будет ухудшаться и будет дефицит продовольствия, то, чтобы не кормить заключенных, их можно выпустить на какое-то время. Но для профилактики коронавируса самое эффективное — закрыть колонию на карантин, и, повторю, тогда места безопаснее не найти.

Нужно остановить все этапы, выделять в следственных изоляторах специальные места для вновь прибывших, чтобы ограничить контакт. Кроме того, предпочтительнее отправлять людей под домашний арест, чем сажать в изолятор. Больше внимания нужно уделить и сотрудникам ФСИН: проверять температуру, а не верить на слово, что они себя нормально чувствуют.

Ева Меркачева

член ОНК Москвы, член президентского совета по правам человека

Если возникнет заражение в местах лишения свободы, остановить это будет очень сложно, потому что, в частности, в СИЗО большая скученность, у людей пониженный иммунитет. Они не могут есть то, что они бы ели дома, витаминов не хватает, плюс стресс. Поэтому распространение заболевания будет моментальным, если это произойдет. 

Как изолировать заболевших и тех, кто с ними контактировал — если количество одиночных камер в СИЗО ограничено, — неясно. В каждом СИЗО, рассчитанном на 2000 человек, это 20–30 камер. В Москве только одна больница в СИЗО — в Матросской Тишине, — а в регионах некоторых одна больница на область. 

Есть еще и тяжелые категории — это в первую очередь больные ВИЧ. Очевидно, что если пойдет заражение, первые, кого надо будет спасать, — это они. Вторая категория — это туберкулезные больные и старики. Как ни странно, у нас очень много стариков за решеткой. Эти люди самые незащищенные, спасти их будет очень сложно. 

Единственный вариант — это полностью изолировать СИЗО и колонии. В колониях проще, им уже запретили свидания. В СИЗО это сложнее, потому что люди там находятся до приговора и с ними должны проводиться следственные действия, иначе зачем они там сидят? Без этого их надо выпускать тогда.

Они там не отбывают наказание, а сидят на время расследования преступления, они еще не виновны. По-хорошему, всех, кто сейчас в СИЗО, надо отпускать. Если не отпускать и при этом не проводить следственные действия, то это время в изоляции надо как-то потом учитывать по-особому, день за десять.

Потому что в это время вообще ничего не будет происходить.

Температурный контроль, который ввели во многих СИЗО, вообще не показателен. Вот зашел человек с улицы, ему меряют, а у него . И это ни о чем не говорит, это все очень условно. Но и отказаться полностью от сотрудников никак нельзя. Если доводить их количество до минимального, тогда им надо тоже жить в СИЗО, чтобы быть изолированными от внешнего мира. 

Чем еще опасна нынешняя ситуация? В пенитенциарной системе всегда есть риск насилия. Мы не знаем, как будут себя вести заключенные даже друг с другом. Вдруг, например, одна группа заключенных начнет качать права и прессовать другую группу — кто будет вмешиваться? Без сотрудников тут никак.

Но сотрудники тоже в стрессе, и если они сами начнут проявлять жестокость, то остановить пытки и установить, что они были, будет невозможно, потому что прокурор не зайдет туда — карантин, члены ОНК тоже, адвокаты тоже. В полной изоляции могут такое устроить, что потом никогда ни за что не поправить.

С любой стороны получается, что тюрьмы — самое опасное место. 

Заявление ФСИН популистское, никаких тестов на коронавирус никто до сих пор в СИЗО не видел. Там лекарств и марлевых повязок даже не хватает.

И в какую больницу вывозить больных из мест лишения свободы? Какая гражданская больница примет заключенных? Любой заключенный в гражданской больнице находится под конвоем.

Где найти столько сотрудников? Как страна не готова к коронавирусу, так и тюремная система тоже. 

Мы в СПЧ активно обсуждаем, что делать с местами лишения свободы сейчас. Кто-то предлагает срочно доложить напрямую президенту о ситуации и попросить освободить часть заключенных по нетяжким статьям.

Кто-то предлагает обратиться в парламент, чтобы там инициировали закон, который позволит президенту своим указом освобождать отдельные категории в случае чрезвычайных ситуаций. Но это может быть очень долго процедурно.

Кто-то категорически против освобождения кого-либо, потому что считает, что в тюрьмах у нас сидят несознательные граждане и как только их освободят, они будут источником распространения инфекции, потому что они не станут соблюдать карантин. Пока что мы застряли в своих обсуждениях. 

Я полагаю, что нужно действовать скорее, потому что последствия могут быть необратимыми. 

Анастасия Коптеева

руководитель Забайкальского правозащитного центра, партнер «Зоны права»

Я уже более 20 лет работаю со сферой тюремной медицины. Тюремные врачи толком не научились лечить такие известные и распространенные заболевания, как пневмония, туберкулез, гепатит и ВИЧ-инфекция.

При ВИЧ некоторым заключенным даже долгое время не могут выявить болезнь и советуют полоскать горло перекисью водорода с водой, потому что других лекарств нет.

Поэтому я с большим трудом представляю, как система ФСИН собирается победить коронавирус, если он проникнет за решетку. Все упрется в несовершенство и неповоротливость этой системы. 

В постановлении ФСИН от 18 марта говорится, что в случае выявления коронавируса у лиц под стражей, их будут лечить в гражданских клиниках. Я могу сказать по собственному опыту, что госпитализация обвиняемых и осужденных в обычные клиники — это невероятно сложно. Сначала руководство медико-санитарной части должно найти клинику, которая согласится к себе взять такого больного.

В условиях эпидемии, скорее всего, больницы и без того [будут] переполнены. Не думаю, что там обрадуются такому контингенту. Во-вторых, встанет вопрос финансовый, потому что, чтобы поместить заключенного в гражданскую клинику, ФСИН должна заключить договор по оплате госпитализации. Но самый сложный вопрос — вопрос конвоирования.

Для конвоя одного заключенного как минимум выставляют 4–6 человек. А во многих колониях и СИЗО существует острая кадровая нехватка. На все согласования уходили по моему опыту недели, а то и месяцы. Нам говорили, что нет конвоя и нет возможности этапировать. Кроме того, нужно обеспечить защиту конвоя тоже, а у нас в гражданских-то больницах в Забайкалье нет защитной одежды.

И конвой же должен находиться рядом с больным круглосуточно.

По моему опыту всех больных из неволи, когда их привозили в гражданские клиники и помещали в палату, всех до единого приковывали наручниками к кроватям.

Был случай, когда молодого парня Ивана Шайдулина, обвиняемого в краже и заболевшего опухолью мозга в четвертой стадии, привозили в больницу и проводили лучевую терапию в наручниках.

А из-за этого больной не может никуда повернуться и образуются пролежни. Думаю, если провести аналогию с больными коронавирусом, все было бы точно так же. 

Мы получаем жалобы от заключенных, что тюремные камеры по-прежнему остаются переполненными. С учетом того, что до сих пор в системе ФСИН не существует изоляции больных от здоровых и есть случаи, когда человек попадает в тюрьму и заражается туберкулезом, гепатитом, то нельзя исключить, что может случиться и массовое заражение коронавирусом. 

Реальный случай — парня из Чечни отправили отбывать наказание в Забайкалье. Он сразу заболел и заразился туберкулезом. Болезнь развилась до такой степени, что ему требовалась операция по удалению шести пораженных ребер. Мы настаивали на том, чтобы его увезли во фтизиопульмонологический центр в Чите.

Во ФСИН отказали, сказав, что в системе есть своя больница для лечения туберкулеза. В итоге этого тяжелобольного, умирающего парня этапировали в столыпинском вагоне, повезли в Астраханскую область. Он ехал туда два месяца в нечеловеческих условиях. Его прооперировали и, не дав ему пройти реабилитацию, этапировали обратно.

Он провел в пути в общей сложности четыре месяца, и как он выжил, вообще неясно.

Если такое происходит с известными болезнями, по которым уже давно существуют стандарты и протоколы, рекомендации ВОЗ, практика ЕСПЧ, то я с трудом представляю, что они будут делать с коронавирусом. ФСИН — это чрезвычайно закрытая система, и мы можем вообще никогда не узнать, что там люди заболели и умерли от коронавируса.

Смерть человека в изоляции могут списать на что угодно. Я считаю, что в первую очередь нужно решить кадровую проблему отсутствия врачей-инфекционистов. Таких врачей в системе ФСИН можно по пальцам пересчитать, они на вес золота.

Почему в тюрьмах не могут лечить туберкулез и ВИЧ? В том числе потому что врачей нет, особенно в отдаленных колониях. 

Нужно также поднимать вопрос о медикаментах и медицинском оборудовании. Я не берусь сказать, если ли аппараты ИВЛ в тюремных больницах. В профильных туберкулезных учреждениях они могут быть в незначительном количестве, но что касается медико-санитарных частей, которые есть при каждом учреждении, то их там нет, конечно.

Записала Фарида Рустамова

Источник: https://meduza.io/feature/2020/03/20/v-rossiyskih-tyurmah-posledstviya-koronavirusa-mogut-okazatsya-katastroficheskimi

Передача на зону: советы бывалых

В какую тюрьму отправляют

Твиты пользователя @Prisonlife_ru

  • ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ ФО
  • ПРИВОЛЖСКИЙ ФО
  • СЕВЕРО-ЗАПАДНЫЙ ФО
  • СЕВЕРО-КАВКАЗСКИЙ ФО
  • СИБИРСКИЙ ФО
  • УРАЛЬСКИЙ ФО
  • ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ФО
  • ЮЖНЫЙ ФО
  • Отведывая осужденного в СИЗО, постарайтесь получить максимум информации о том, что ему положено, а что нет. Задавайте вопросы – и вам ответят. По крайней мере, должны. В следственном изоляторе так же узнайте, положена ли ему передача? Ведь передачи могут лишить осужденного, бросив его в карцер даже за незначительное нарушение режима. А в карцер передачи не положены. Достаточно дежурному милиционеру заметить, что он перекрикивается с соседней камерой, вешает “паутину” (тоненькие проволочки, с помощью которых «подпитываются» от лампочек или проводки, чтобы ночью заваривать “чиф”) или просто закрывает глазок в двери все это составляет основание лишить передачи, и ничего вы не сделаете – пойдете (или поедете) домой с полными сумками, которые вы собирали, ограничивая себя во всем. Нормы передачи (вес, количество и т.д.) так же нужно узнать в следственном изоляторе. Чаще всего эта информация размещена на специальных стендах.
    Собирая передачу осужденному, необходимо учитывать некоторые специфические особенности места его пребывания и его окружение. Приведем некоторые из них.1. Все что передадут, есть все это будет не он один. Поэтому рассчитывайте и на тех, с кем он может поделиться. Если он не курит, это не значит, что в передаче не должно быть сигарет. Зато все остальные курят. Сигареты в местах лишения свободы – та же валюта.2. Хватить передачи должно по возможности надолго (поэтому бульонные кубики могут оказаться дороже куска колбасы, которую съел за один день – и все. А так каждый день можно пить горячий бульон с приятным вкусом вместо вонючей, противной даже на вид тюремной баланды).3. Учитывайте специфику тюремной жизни – передавайте побольше чая, даже если ваш близкий на воле не проявлял большой любви к этому напитку. Думайте, что ему надо именно там, что ценится среди заключенных.Если вы привыкли относить чай к “наркотикам изыска”, то не пугайтесь плакатов, которые рассказывают о наказании за попытку передачи наркотических средств, в нашей стране чай к наркотическим веществам не относят. А передача без чая может огорчить всю камеру. К тому же “чиф” в местах лишения свободы не только заменитель водки, с помощью которого ловят кайф, но и форма общения.4. Надо ознакомиться с нормами упаковки. Информация должна быть на специальных стендах. Скорее всего вы будете передавать все в целлофановых пакетах, а сигареты без пачек. Поэтому сигареты лучше всего будет дома перевязать ниточками или резинками, чтобы они не поломались, сваленные в один пакет Достал из пачки и аккуратненько перевязал.5. Предметы личной гигиены должны быть новыми. Например, старую зубную щетку у вас могут просто не принять, т к. всяких микробов и заразы в местах лишения свободы и так хватает. Увеличивать их количество домашними не следует. Передайте нормальное туалетное мыло и полотенце. Как раз эти предметы там должны выдавать, но лучше иметь свои. Мыло там выдают “собачье” (имеется в виду хозяйственное). Но из него предпочитают изготовлять “пасту” – мелко режут и растирают, чтобы можно было простирнуть вещи перед этапом. А в баню, конечно, каждому хочется сходить с нормальным мылом, с человеческим, как на воле.6.Передайте спортивный костюм черного или темно-синего цвета и тапки (шлепанцы, которые можно мочить).7.Разрешены одноразовые станки для бритья. Расческа должна быть не металлическаяКипятильник можно передать. А кружки (литровую и на 0,25 л), пару тарелок (эмалированных или алюминиевых, но не из нержавейки), пару ложек (деревянных или алюминиевых) передать желательно, поскольку тюремная посуда у нормального человека ничего кроме брезгливости не вызывает. Желательно, чтобы в передаче были салфетки или туалетная бумага. С этим там “напряженка”, поэтому в ход идут книги и газеты.8.Не забудьте также передать бумагу писчую, карандаш или ручку.

    Примерный перечень продуктов для передачи в СИЗО

    1. Сало (оно даже лучше, чем колбаса — хватает на долго)2. Колбаса копченая, которая может долго храниться.3. Сигареты (побольше). Они легкие, много веса не заберут, но ценные! Можно с фильтром, а можно — без. Можно и таких, и таких Скорее всего на СИЗО их будут принимать без пачек.4. Чай (побольше). Скорее всего его тоже для передачи на СИЗО придется пересыпать в целлофановый пакет.Можно кофе (тоже ценится среди заключенных. Попить кофейку — особый “кайф”).5. Лук, чеснок, лимон. Обязательно должно быть в передаче то, что содержит витамины. Яблоки и апельсины тяжелые — берут много веса, хотя их тоже можно передавать. Лук и чеснок должны быть обязательно — они являются универсальной кладезью витаминов.6. Конфеты (карамельки).7. Маргарин “Рама”.8. Бульонные кубики.

    Запрещенные к передаче продукты:

    1. Мясо и мясные продукты, котлеты, голубцы, печень, паштеты, вареная колбаса.2. Рыба.3. Молоко и молочные продукты.4. Кулинарные кремовые изделия.5. Курица и яйца куриные.6. Грибы.7. Что-либо в стеклянных банках.Нельзя передавать вязаные вещи и вещи (например, телогрейку) цвета “хаки” — это цвет охраны.Майки, трусы, носки – желательно новые (или в хорошем состоянии). Рваные и облезлые могут не принять, аргументируя это тем, что: “Вы передаете, а они потом свои вещи не признают. Говорят, что мы обменяли – хорошие вещи себе забрали, а им подсунули рваные.

    По страницам
    internet – сайтов

    Николай Северин

    ПОДЕЛИТЬСЯ НОВОСТЬЮ

    Интересное в сети

    Загрузка. Пожалуйста, подождите…

    Источник: http://prisonlife.ru/ktozdet/100-peredacha-na-zonu-sovety-byvalyh.html

    От сумы да тюрьмы: о чем нельзя говорить и как не попасть в «шестерки»

    В какую тюрьму отправляют

    Инструкция по выживанию от бывшего заключенного и депутата Сергея Еретнова. Часть 4-я

    Камера СИЗО или комната в лагере — это общий дом для двух десятков мужчин на долгий срок.

    Чтобы пережить этот срок в здравом уме и приемлемой физической форме, дом этот должен быть чист и прибран, а домочадцы — взаимно вежливы.

    Обжив три закамских СИЗО и нижнекамскую колонию, журналист Сергей Еретнов в серии блогов рассказывает читателям «БИЗНЕС Online» о тюремном быте, запретных для зеков темах и уважаемых на зоне личных качествах.

    Обжив три закамских СИЗО и нижнекамскую колонию, Сергей Еретнов рассказал о тюремном быте и жизни зеков Олег Спиридонов

    КУРЕВО КОНВЕРТИРУЕТСЯ СВОБОДНО, ЧАЙ — ПО ДОГОВОРЕННОСТИ

    Зачастую подследственный проводит в камере СИЗО многие месяцы, а то и годы, ожидая решения суда, и с ним еще человек 20. Каждый день в камере начинается с уборки — мытья полов, унитаза, раковины. Делают это сами зеки, определив очередность дежурства.

    От уборки можно и отказаться — никто заставлять не будет, но стоит ли противопоставлять себя всем? К дежурству не привлекают обычно только пожилых людей. Все нужные для уборки инструменты и средства администрация предоставляет.

    В Чистополе, например, начальник СИЗО так горячо любит порядок, что сотрудники сами проходят по камерам с вопросом, кому что надо для поддержания чистоты. Чистота — главное правило тюремного быта, как в камере, так и личная. Если кто-то начал пахнуть, ему сделают замечание, не помыл руки после туалета — «пойди помой».

    Так или иначе грязного сожителя помыться заставят. Поскольку рукоприкладство запрещено, могут стукнуть тазиком, если уж совсем слов не понимает. Не столько больно, сколько унизительно.

    Никаких зарядок или утренних прогулок тут не проводят, просыпаются зеки кто во сколько хочет, лишь бы до утреннего развода. Заключенных пересчитывают утром и вечером.

    В камере делать нечего, поэтому все постоянно стираются. Хочешь подстричься — обращаешься к надзирателю за ножницами, к нему вообще по любому подобному поводу можно обращаться.

    Кроме того, хозтовары или предметы личной гигиены продаются в тюремном магазине.

    Деньги на зоне запрещены, но у каждого зека есть счет. В этом магазине нет витрины — есть список товаров, по которому можно сделать заказ: продукты, сигареты — в общем, все необходимое есть, список обширный. Ассортимент, конечно, разнообразием не отличается — допустим, пряников тут не 20 видов, а один, но категорий товаров достаточно.

    Во внутреннем обороте главной валютой остаются сигареты. Попав сюда, я в очередной раз поздравил себя с тем, что не курю. Трудности с куревом испытывают даже финансово обеспеченные зеки — у них стреляют.

    Это, конечно, не принято, но что остается тем, у кого совсем нет денег? За отказ никто слова не скажет, конечно, но откровенно богатых людей на зоне почти нет, а у большинства зеков возможности ограничены весьма и весьма — родственники денег не присылают, больших посылок не шлют. Сигаретами же можно платить за услуги.

    К примеру, парикмахеры из числа зеков работают за сигареты и за сладкое. В нижнекамском лагере их было трое с профессиональными машинками для стрижки, у каждого ежедневно по несколько клиентов. Парикмахеры нужды не знают.

    Чай — тоже валюта, но не однозначная, надо договариваться. Чифирь пьют многие, но я бы советовал не забывать, что он вреден. Сам я не чифирил.

    НЕ СТОИТ ОТКРОВЕННИЧАТЬ С ПРЕСТУПНИКАМИ

    Передачами с воли лучше делиться, хотя никто и не обязывает. Чего и сколько заключенный выделит «на общак», зависит только от него: можно чая отсыпать, можно сладким угостить. Без разрешения никто ничего не возьмет, если только в камере или в комнате не сложилось особое взаимопонимание.

    Проще всего, кстати, получать передачи через ИВС, когда приезжаешь на следственные мероприятия, — стоит предупредить родственников, чтобы приносили туда. Когда приезжаешь из ИВС с посылкой, ее повторно не досматривают — считается, что она уже проверена.

    В некоторых случаях это имеет значение — в частности, можно провести сигареты целыми, а то при досмотре в лагере их часто ломают.

    Табуированных тем для разговоров за решеткой, по большому счету, нет, но есть темы, от которых лучше воздерживаться. Я бы не советовал распространяться о своих отношениях с женщинами. Есть люди, которым это интересно после долгого целибата — они могут раскрутить на откровенность, а это чревато.

    Вообще не стоит особо раскрываться, особенно с тех сторон, которые никого не касаются. Бывали случаи, когда из-за неосторожных высказываний человек оказывался в камере с «опущенными». Расскажу, как обычный деревенский паренек лет 25 попал «в шерсть». Спросили его — как с женой, будет ли ждать? Будет, говорит. Целоваться-то любите? Любим.

    Оральным сексом занимаетесь? Не без этого. И все — ушел парень в другую камеру, потому что признал, что сначала жена его орально стимулировала, а потом теми же губами… В общем, о себе много рассказывать не надо — люди-то все равно чужие, преступники.

    Если провокационные вопросы чересчур настойчивы, настораживают, можно просто спросить: «С какой целью интересуешься?» Пусть сначала объяснят, к чему вопросы.

    Говорить ли о том, за что оказался в СИЗО (или в лагере), всякий решает сам, но вот спрашивать об этом не очень вежливо. Если все-таки спросят, то скрывать смысла нет — все равно узнают. Позорная статья всплывет сразу, но сейчас их осталось немного.

    Лет 20 назад насильнику на зоне жилось трудно, но в какой-то момент зеков, севших за изнасилование, стало слишком много. Они перестали выделяться. Статья, конечно, и сейчас остается неуважаемой, но люди на зоне теперь стали разбираться в индивидуальном порядке, зверь ли ты на самом деле или жертва обстоятельств.

    Много было случаев, когда девушки писали заявления из-за каких-то обид, не связанных с насилием. У нас сидел парень, который «изнасиловал» свою жену. Зато реального насильника вполне могут перевести к «опущенным» по просьбе зеков — был, например, и человек, севший на 11 лет за изнасилования малолетних.

    Получив срок от государства, в лагере он живет как в аду, фактически расплачиваясь за преступление в двойном размере. В этом я вижу высшую справедливость.

    Осторожность в разговорах о статье и твоем уголовном деле особенно актуальна на этапе ИВС, потому что здесь среди сокамерников может оказаться подсадной провокатор.

    В ИВС сидят люди с улицы, здесь проще подсадить сотрудника — не нужно заводить уголовного дела. Кроме того, интерес следователей к откровенности арестанта в это время самый живой.

    В СИЗО человек не появляется ни с того ни с сего, он уже под следствием, а в лагере и смысла нет подсаживать агента — там все уже осужденные.

    ГОЛОДОВКА — НЕ ЛУЧШАЯ ФОРМА ПРОТЕСТА

    Особый сленг в лагере для первоходов, конечно, тоже существует, но он не так развит, как на зонах для бывалых. Ну, например, человека, склонного к обману, не очень порядочного, могут характеризовать как «кудрявого», сказать о нем, что тот «кудри плетет». Это не клеймо и вроде не оскорбительно, но все понимают, о чем речь.

    Азартные игры регламентируются. Если новичку предлагают поиграть на интерес, например в карты, то игра допускается только на то, что есть при себе.

    Игра в долг запрещена в принципе — не только соглашаться, но предлагать такое нельзя, если инициатор знает, что платить нечем.

    Перед игрой необходимо показать, на что играешь — пренебречь правилом может только тот, кому верят на слово, о ком знают, что он всегда за свои слова ответит.

    От просьб типа «пойди и что-то мне принеси» следует отказываться в большинстве случаев. Попросить может человек, с которым сложились доверительные отношения, — это нормально. Пожилому человеку тоже не зазорно помочь. Нужно чувствовать грань между дружеской просьбой и эксплуатацией.

    Для просьб о каких-то услугах нужна причина, чересчур исполнительный человек легко может обзавестись ярлыком «шестерки». В то же время есть определенные обязанности, к которым нужно относиться с пониманием. К примеру, в СИЗО по ночам между окнами протягивают веревки, по которым ходит почта.

    Это называется «дорога». Кто-то должен полночи сидеть и следить за «дорогой». Этот способ общения официально запрещен, конечно, но поскольку ничего страшного в этом нет, администрации тюрем это допускают.

    На «дорогах» сидят молодые — люди за 40 автоматически освобождаются от этой обязанности.

    При мне не случалось, но все равно бывают обстоятельства, когда приходится жестко протестовать против действий администрации. Если до этого дошло, хочу предупредить, что голодовка — не лучшая форма протеста. Сегодня есть способы кормить насильно, закачивать питательные вещества в организм.

    Если все-таки принято решение голодать, первым делом необходимо написать об этом прокурору, передав заявление через адвоката. Но вообще, если ситуация назрела, как бы это дико ни звучало, проще «вскрыться». Опытные зеки, кстати, умеют вскрываться так, что угроза жизни минимальна.

    Я уже писал, что на зоне всегда есть люди, готовые вскрыть вены ради общего блага, хотя в Татарстане заключенных до такого стараются не доводить.

    В следующий раз, в завершающей части серии о тюрьме, речь пойдет о различиях между тремя татарстанскими СИЗО и о главной системной проблеме регионального УФСИН.

    Сергей Еретнов

    Источник: https://www.business-gazeta.ru/article/381162

    Поделиться:
    Нет комментариев

      Добавить комментарий

      Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.