В тюрьме помощь адвоката

Нужен ли адвокат заключенному

В тюрьме помощь адвоката

Как правило, люди сталкиваются с тюремным миром неожиданно. Я имею в виду не профессиональных преступников, чей промысел изначально несет в себе риски заключения, а обычных граждан. Нас с вами.

Да, поначалу родственники бегают по адвокатам, влезают в долги, бывает, распродают имущество в надежде, что… Но вот отгремели судебные прения, вынесен приговор, написаны апелляции, кассации, «надзорки» и полностью выплачен гонорар.

Нужен ли еще адвокат уже осужденному человеку? И если да, то зачем?

Я не конечная инстанция и гарантированных советов не даю. Пишу, опираясь только на собственный опыт и на те наблюдения, что вел все девять лет своего заключения.

Да, адвокат нужен.

Конечно, мое утверждение юристы смогут обосновать более грамотно, со ссылками на кодексы, федеральное законодательство и примеры из своей юридической практики. Соревноваться с ними мне было бы глупо, а потому я просто опишу несколько случаев из своей длительной «командировки» в параллельный мир. А вы делайте выводы.

Случай первый

В СИЗО «Лефортово» мой адвокат, Александр Васильев, приходил ко мне не только для сопровождения следственных действий. Благодаря ему мне удавалось «выгонять» на свободу хоть какие-то новости о жизни в абсолютной изоляции.

И когда мой сосед по камере вдруг пожаловался на пытки в кабинете следователя, то именно через мое общение с адвокатом правозащитники узнали о беспределе в следственном управлении. Я имею в виду конкретную беду конкретного человека.

В глаз я, конечно, получил, но пытки прекратились. По крайней мере над одним конкретным человеком точно.

То есть адвокат пригодился не только для процессуальных действий.

Случай второй

После приговора меня этапировали из «Лефортово» в костромскую колонию. Там, недолго думая, меня посадили в ШИЗО. Якобы я свернул в карантине видеокамеру и меня опознали по бакенбардам. Сначала на неделю. Потом еще на две.

Как я узнал позже, меня собирались признать злостным нарушителем режима и перевести в СУС (строгие условия содержания) до конца срока лишь потому, что я был осужден по ст. 282 УК РФ («Экстремизм»). И администрация лагеря воплотила бы задумку в жизнь, не «дотянись» я до своего адвоката.

Так как колония была «черной», то я смог прямо из камеры изолятора позвонить адвокату и рассказать ему о своих злоключениях. Уже через несколько дней между начальником колонии и людьми из Москвы состоялся разговор.

Адвокат Андрей Федорков и журналист Алексей Барановский поведали ему о митингах в поддержку политзаключенных, показали газетные статьи обо мне и, возможно, чем-то ещё, но начальника они убедили. Нет моей изоляции — нет проблем у колонии.

Думаю, это был блеф, но он сработал.

Начальник колонии вызвал меня на беседу и взял с меня только одно честное слово. Полгода не выходить под своим именем в интернет. Звучит странно, и я тогда тоже удивился. Но слово я сдержал.

Адвокат пригодился и на этот раз.

Случай третий

Уже в «красной» колонии г. Кемерово я не раз жалел, что у меня нет адвоката. Он был нужен мне в карантине, где активисты издевались над нами и, заигравшись, до смерти забили зэка.

Адвокат нужен был мне и для того, чтоб время от времени не слышать оскорблений в свой адрес от оперативных сотрудников колонии и не допускать избиений ими других осужденных (сам-то я получал «жареных» только от начальника колонии). Пригодился бы мне адвокат и в сотне сотен других случаев.

Как-то раз один смелый парнишка, не желая терпеть издевательств со стороны «актива», выпрыгнул из окна барака лицом на асфальт. Осужден он был за экстремизм, и в назидание за инакомыслие его пытались заставить писать доносы на зэков. Он решил вопрос кардинально.

Пока парнишка отлеживался в медсанчасти, задница одного из зэков вынесла на волю записку. Мои знакомые частенько освобождались «заряженными», только так я и мог «выгонять» на волю новости о происшествиях на зоне. 

В этот раз наши вольные товарищи среагировали быстро. Уже через пару дней у ворот колонии стоял Александр Давыдов и размахивал корочкой правозащитника. Администрация лагеря напряглась очень сильно. Разборки и попытки выяснить, как утекла информация о ЧП, длились несколько дней. Но, выписав парнишку из медсанчасти, с подлыми намерениями к нему больше не приставали.

Адвокат снова пригодился.

Подытоживая, я посоветую одно. И дай бог, чтобы мой совет вам не понадобился. 

У вас ли случится беда, или «за решеткой» окажется ваш родственник, — помните: адвокат заключенному нужен. Посещение адвокатом зэка хотя бы раз в месяц гарантирует последнему хоть и минимальную, но все же безопасность. 

Администрация исправительных колоний, с одной стороны, очень не любит таких зэков и всячески препятствует их общению с адвокатом. Рычагов давления хватает. Но если осужденный проявит твердость и не поддастся на «уговоры» сотрудников, то его хотя бы бить будут аккуратнее, без следов. А то и вовсе пальцем не тронут.

Будете в колонии — не экономьте на адвокатах.

Источник: https://www.ridus.ru/news/291327

Юридическая помощь в местах лишения свободы

В тюрьме помощь адвоката

Проблемы в работе адвоката в местах лишения свободы начинаются еще до того, как доверитель добрался до места отбывания наказания, поскольку название исправительного учреждения и его местонахождение сообщаются только по прибытии осужденного.

В данном случае адвокат лишен возможности оказывать юридическую помощь доверителю во время его этапирования в пенитенциарное учреждение, что зачастую бывает необходимо, поскольку транспортировка может продолжаться длительный период и в так называемых «пересыльных» СИЗО к доверителю может применяться, например, физическая сила.

Если говорить об основных проблемах, с которыми сталкивается адвокат, работая в местах лишения свободы, то одной из них является непредоставление доступа к осужденному. В частности, к последнему невозможно попасть в выходные и праздничные дни.

В некоторых случаях длительные праздничные каникулы – как, например, новогодние или майские праздники, – могут вызывать серьезные опасения за жизнь и здоровье доверителя.

Например, в широко известном деле о пытках в колониях Ярославской области мы столкнулись с этой проблемой.

Адвоката не допустили в ИК к заключенному, находящемуся под защитой ЕСПЧАдвокат Ирина Бирюкова сообщила, что Европейский Суд уже поставлен в известность о случившемся, также о данном факте будут уведомлены Минюст и ФСИН России

Так, мои доверители Евгений Макаров, Руслан Вахапов и Иван Непомнящих отбывали наказание в одном из исправительных учреждений Ярославской области.

Поскольку на протяжении длительного времени к ним применялись различные формы насилия – от психологического до физического (в частности, Евгений Макаров был избит в очередной раз в начале декабря 2017 г.

, и этот случай, как и другие, был предан огласке), возникали опасения за его состояние на время новогодних праздников, когда доступ в исправительное учреждение закрыт.

В данном случае проблема была решена при помощи коммуникации с уполномоченным по правам человека в Ярославской области, который откликнулся на мою просьбу и осуществил выезд к осужденным для того, чтобы проверить их состояние. Но такое сотрудничество возможно далеко не в каждом регионе.

Неоднократно по тому же ярославскому делу меня не пускали к доверителям длительное время – от нескольких часов до двух суток. Приходилось использовать такие средства, как обращение во ФСИН России, региональное УФСИН, в Прокуратуру по надзору за исполнением законов в исправительных учреждениях, к Уполномоченному по правам человека в РФ Татьяне Москальковой.

Причины недопуска назывались разные – мероприятия, проводимые в колонии, проверки, карантин, якобы отказ осужденного от встречи с адвокатом, невозможность обеспечения встречи по медицинским показаниям (в данном случае речь идет об отказе во встрече с Евгением Макаровым после избиения в июне 2017 г.

, видео которого спустя год было опубликовано в «Новой газете»).

Сотрудник колонии, находящийся в настоящее время под домашним арестом в связи с этим делом, после многих часов ожидания допуска и использования всех возможных способов для того, чтобы попасть на встречу с доверителем, вплоть до звонка в областную прокуратуру, вышел ко мне и сообщил, что встреча не состоится по медицинским показаниям.

При этом никаких справок и подтверждений представлено не было. Только после личного вмешательства Татьяны Москальковой начальник колонии, который также находится сейчас под домашним арестом в связи с данным делом, лично гарантировал мне встречу с Макаровым, и я смогла зафиксировать следы примененных к нему пыток.

В Ярославской колонии юристу запрещают конфиденциальные свидания с осужденным и их фиксациюСвой отказ администрация ИК-8 в Ярославской области объясняет тем, что у юриста, представляющего интересы заключенного Евгения Макарова в Европейском Суде, нет статуса адвоката

Хотелось бы обратить внимание и на такую проблему, как предъявление администрацией пенитенциарного учреждения на встречу с адвокатом не того осужденного, которого вызывает защитник.

Например, родственники осужденного заключают соглашение с адвокатом, чтобы навестить заключенного в колонии, удостовериться, что с ним все в порядке и т.д.

Защитник приезжает в колонию, а ему приводят на встречу другого осужденного – как правило, это лицо, сотрудничающее с администрацией исправительного учреждения, но под именем того, кого адвокат вызывал.

Тот уверяет адвоката, что все в порядке, никаких претензий к администрации учреждения у него нет. А в это время реальный осужденный находится в штрафном изоляторе после незаконного применения к нему физической силы.

После нескольких подобных случаев мы с коллегами, работающими в области защиты прав заключенных, выработали следующую позицию.

Перед посещением осужденного выясняем у родственников всю необходимую информацию: имена родных, какие-то детали, которые не могут знать сотрудники учреждения, берем фотографии, спрашиваем «контрольные слова или вопросы», по которым осужденный поймет, кто именно пригласил адвоката, а тот – что перед ним именно тот человек, с которым он должен встретиться.

В качестве препятствий в допуске к осужденному можно привести и другие причины.

Например, требование представить ордер на каждое посещение, несмотря на то что в личном деле осужденного имеются сведения о защитнике; отсутствие в исправительном учреждении лица, уполномоченного принимать и подписывать документы на доступ в режимную зону; селекторные совещания руководства или его отъезд в УФСИН.

К сожалению, это далеко не единственные сложности, с которыми сталкивается защитник в пенитенциарных учреждениях. В разных регионах проблемы с доступом также различаются – все зависит от ситуации на местах, в региональных управлениях ФСИН, от руководства исправительного учреждения.

Совершенно точно можно сказать одно: если адвокат приехал к так называемому «проблемному» для администрации пенитенциарного учреждения осужденному, то препятствия в допуске адвоката будут всегда: будь то длительное ожидание или немотивированный отказ во встрече либо обеспечение встречи не наедине и конфиденциально, а через телефон в комнате для краткосрочных свиданий, разговоры по которому всегда осуществляются под запись.

На мой взгляд, в решении указанных проблем может принять активное участие руководство адвокатских палат. Для этого необходимо для начала обозначить эти проблемы по регионам, поскольку там различная практика.

Затем следует выделить системные проблемы, обсудить возможные способы их решения.

Очевидно, что такие проблемы, как, например, невозможность попасть в СИЗО или колонию к доверителю из-за очередей и нехватки кабинетов, необходимо, на мой взгляд, решать в первую очередь, поскольку тем самым нарушается право на защиту.

Одним из возможных механизмов решения проблем доступа адвокатов в исправительные учреждения – и, как следствие, нарушения прав адвокатов на осуществление профессиональной деятельности, – может стать активная позиция комиссий по защите прав адвокатов.

Но в некоторых регионах такой комиссии просто нет, а в ряде других о ее существовании не знают сами адвокаты.

Кроме того, отсутствие понимания у адвокатов того, какие функции выполняет комиссия, какими полномочиями она наделена и, самое главное, какие результаты принесет обращение в комиссию, – одно из главных препятствий в обращении адвокатов за защитой их профессиональных прав.

Помимо этого решению проблемы может способствовать активная позиция самого адвоката.

Неоднократно я становилась свидетелем того, как защитник приезжал в колонию для встречи с осужденным, разворачивался и уезжал просто потому, что ему говорили, что встреча не состоится – без объяснения причин.

Или когда адвокат не предпринимал никаких действий по защите прав своего доверителя, опасаясь препятствий в работе со стороны администрации исправительного учреждения, у которой, как правило, имеются связи во всех надзорных органах региона.

Также довольно часто встречается молчаливое согласие и исполнение порой совершенно абсурдных требований руководства колонии. Поэтому нередко для осужденных, занимающих активную позицию по защите своих прав, родственники приглашают адвоката из другого региона.

Подобная позиция защитников дает администрации исправительных учреждений повод полагать, что ее действия, нарушающие права адвокатов, законны, а если и незаконны, то никакой ответной реакции не последует. Приходится совершать много усилий для того, чтобы разрушить такое понимание и заставить администрацию колонии соблюдать закон.

В заключение хотелось бы отметить, что многих указанных проблем можно было бы если не избежать, то довольно быстро решить, если бы сами адвокаты занимали активную позицию по недопущению нарушения их прав – без опасений, что в регионе, где они работают, могут быть созданы условия, препятствующие осуществлению профессиональной деятельности защитников.

Источник: https://www.advgazeta.ru/mneniya/yuridicheskaya-pomoshch-v-mestakh-lisheniya-svobody/

Основы поведения адвоката при посещении СИЗО

В тюрьме помощь адвоката

Некоторые вопросы на нашем сайте натолкнули меня на написание этой публикации. Оказывается, не все знают даже основы этой деятельности, хотя я разделяю недоумение Владимира Александровича.

Итак, что надо и можно делать при посещении подозреваемого в СИЗО (ИК — далее  буду писать про СИЗО, но в ИК все аналогично):

1. Можно воспользоваться новыми сервисами ФСИН по интернету для более быстрого прохода. 

2. При проходе сдать на КПП свой мобильный интернет и удостоверение. Мобильные телефоны сейчас у всех и если скажете, что нет мобильного телефона, это вызовет недоумение у дежурного и, как следствие, повышенную подозрительность.

Если что-то надо сфотографировать из документов подзащитного, то надо сразу предупредить дежурного в КПП- в СИЗО есть отдельный кабинет для работы с оргтехникой и вашего подзащитного туда не пустят.

Для этого лучше иметь фотоаппарат малогабаритный, а не мобильный телефон. 

3. Во все СИЗО не пускают с любым электронными приборами, В том числе и гарнитурами, кабелями, картами памяти, наушниками, симкартами и зарядками. Мобильные сдаются при входе на КПП. В некоторых СИЗО это проверятся металлоискателями при пересечении КПП, в других — непосредственно перед  встречей перед помещением для встреч.

Иногда даже требуют сдать электронную сигарету. На моей связке ключей висит флешка, так ее никогда не находят. Обычно в каждом СИЗО есть отдельное помещение для работы с аппаратурой рядом со следственными кабинетами, но туда арестантов не пускают. Но можно взять у них документы и скопировать (чаще сфотографировать, конечно) и вернуть.

При этом в любой камере мобильный телефон легко можно найти. Наличие мобильных телефонов в камерах, конечно, запрещено, но сами работники ФСИН объясняют их наличие «оперативными» целями. Ну и небольшой слой икры на их тонкий слой хлеба это обеспечивает. Попытка пронести что-то из упомянутого мной вызовет неприятности.

Если «примелькаетесь» в СИЗО, то пыл осматривающего стихает. Еще он гаснет, если в ордере написано «по назначению», кстати.

4. При посещении СИЗО можно взять у родственников деньги и купить что-то в магазине при СИЗО. Что там продают, обычно можно и проносить. Берите все в магазинной упаковке.

Что можно и нужно (если есть деньги) нести — чай (в разумных количествах), сигареты («приму» им выдают, но сигареты это местная «валюта»  – большинство сидящих нищие и такие «ништяки» в качестве «грева» значительно облегчают положение), чеснок- лук, сало, растворимые супы и каши, сухари, сушки, пряники, конфеты, сухофрукты, конфеты (без оберток — но у меня не проверяли пока), короче, все, что может храниться без холодильника и долго —  мыло, шампунь. Чек от магазина обычно снимает вопросы от проверяющих при проходе, да и показать родственникам его можно в качестве отчета по потраченным средствам), если что-то несете не из местного ларька, то могут пересыпать, вскрывать, резать и ломать сигареты. Напоминаю, все в магазинных упаковках — супы и каши в больших пакетах, без специй! Все с непросроченными сроками годности. Обычно я еще беру полпачки бумаги офисной и ручки самые дешевые- там пригодится. Конечно, переться туда с сумкой не надо — для передач там отдельная процедура, но что-то мелкое, помещающееся в карман пронести можно. Обычно я несу с собой папку, вопросов не вызывает. Что-то сунуть в карманы для сидельца, либо нести в руке пакет сушек, сласти, пачку сигарет, зажигалку (хоть и не всегда) — всегда можно. Нужно обязательно, если это оплачивают 😉

5. Что нельзя нести, кроме упомянутого мной в п.2 — алкоголь, иглы, бритвы с вынимающимися лезвиями (разовые им тоже выдают, но их можно), лекарства и шприцы (даже витамины), бинты, игральные карты. Лекарства им выдают, теоретически можно проносить лекарства по назначению врача СИЗО, но того, что у них нет, врач и не выпишет.

Для женщин средства гигиены обычно разрешают, но это в женские, в мужских это вызовет вопросы. Ничего от родственников не берите — никакие вещи, лекарства и «сувениры». Мало ли что они туда засунут, пусть несут сами передачи.

Лекарства им тоже там разносят по камерам — разносят на тележке, выдают горстями, там лекарства в огромных упаковках (таблетку разламывают пополам — эта половина от головы, а эта от жопы и смотри не перепутай).

6. В последнее время много мусульман, с салом вопрос решайте отдельно. С одной стороны — сало это харам (хотя все там жрут его с удовольствием). С другой — это местное лакомство и та же «валюта». 

7. Если идете в камеры для «тубиков» (например, в СИЗО Горелово это отдельные этажи), то берите с собой влажные салфетки — протирать руки (обычно туберкулез, ВИЧ и гепатиты там идут «втроем»). Ручку, который пишет или подписывает такой сиделец, я ему отдаю, поэтому не давайте ему свой пафосный золотой паркер. 

8. Руку там подавайте на рукопожатие не всем подряд. Тем, кто не следит за собой — не надо давать свои очки для чтения — чесотку там можно подхватить легко. Я обычно смотрю на поведение, внешний вид, опрятность и наколки на руках — некоторым подаю, большинству нет. Но там народ уже обученный.

Как правило, ведут себя тихо и спокойно, сами руки не суют, особо развязных «осаживаю» (практически не бывает, даже не вспомню такие случаи).Да и совать руки там «не с руки» — столы и лавки там прикручены к полу, сидеть приходится далеко от стола и, соответственно, собеседника.

Рядом есть кнопка вызова сотрудника, после окончания беседы (или при агрессивном поведении — но со мной не было никогда), можно ее нажать. Со мной ведут как со следователем — скромно. Приходится иногда наоборот располагать к общению.

Дать осмотреться, освоиться, побеседовать о «погоде»: «Как себя чувствуете, в камере отношение нормальное, что родственникам передать?» Вот только не надо употреблять слова «не обижают?» — в их среде это имеет весьма специфическое значение.

9. что можно нести и что нельзя надо обязательно рассказать родственникам. Хотя на самой первой передачи им и так все объяснят в очереди, но на первую передачу несут много вещей лишних.

Кроме того, им надо сказать, то не стоит передавать новую одежду, белье — все это могут отнять, украсть как работники, так и сокамерники (хотя «крысятничество» не по «понятиям», но все «понятия» — вещь весьма условная, чаще используется для «развода» своих же).

Радиоприемник и книги, даже ноутбуки и телевизоры свои нести нельзя — надо «покупать» у администрации. Хотя, при нашем уровне коррупции, такое встречается. 

10. Многие интересуются, а как разговаривать с содержащимися под стражей, заключенными и ранее отбывавшими наказание. Ответ один — как с обычным человеком. На «ты» не позволять переходить, близких отношений не завязывать. Существуют определенные тонкости в терминах. Многие слова на «воле» значат не то, что на «зоне».

Не надо «спрашивать», надо «интересоваться», слово «обидели» означает не просто обиду. В камеру или в суд, даже если они ниже этажом, где вы сидите «поднимаются», а не спускаются. Многие «первоходы» слишком близко к сердцу принимают тюремные порядки и «понятия» и начинается — адвокату отвечают «По какому делу интересуешься?» и прочие чисто тюремные «приколы».

Отдельно надо отметить разговор с неоднократно судимыми, даже по небольшим срокам, которые, как говорят «устойчиво встали на путь совершения преступлений» и имеют авторитет в этой среде. Они разговаривают очень корректно — иногда впечатление, что перед тобой сидит профессор филолог.   Но со мной общаются крайне вежливо все. Видимо, выражение лица такое.

Многие, даже коллеги, принимают за бывшего сотрудника. 

11. Я обращаюсь по имени-отчеству и на «Вы», хотя сотрудники обращаются с ними по фамилии и на «ты». Этим сразу как-то отделяю свой разговор от допроса.

В тонкости совершения преступления, не имеющими отношения к дело и которые не вошли в материалы, обычно не интересуюсь, нам интересно только то, что попало в дело или может попасть. “«Виноват» или нет — не обсуждаю.

Но перед разговором «ритуальную фразу»: «Все, что вы скажете мне, я обязан сохранять в тайне, никто меня не имеет право допрашивать… ну и так далее.» 

Источник: https://pravorub.ru/articles/87075.html

Адвокаты и юристы для осужденных и заключенных

В тюрьме помощь адвоката

Конституция Российской Федерации уравнивает в правах всех своих граждан, а статья 48 гарантирует каждому юридическую защиту прав и интересов.

Своевременная бесплатная юридическая консультация для осужденных поможет избежать множества проблем, связанных с лишением свободы.

Тем более закон на стороне осужденного: статья 16 УПК РФ предполагает защиту его свободы и интересов на протяжении всего судопроизводства, на каждой его стадии.

Важно! Право на адвоката имеет не только подозреваемый, обвиняемый или подсудимый, но и осужденный за уголовное преступление. Даже приговор не «урезает» базовых прав осужденных лиц, в том числе возможность получить поддержку и помощь юриста для заключенных. Статья 12 УПК РФ предоставляет адвоката, частного или государственного, каждому осужденному. Юрист – это одно из лиц, который имеет право на свидание с клиентом.

Юрист для осужденных лиц окажет помощь в таких непростых жизненных ситуациях:

  1. Нужно обеспечить физическую безопасность осужденному лицу, которое находится под следствием или в МЛС.
  2. Права и интересы заключенного грубо попираются и нарушаются, имеет место конфликт, который нужно немедленно разрешить. Если делом о самоуправстве сотрудников ФСИН займется один из наших адвокатов – оно будет доведено до логического завершения.
  3. В отношении осужденного допускается насилие и жестокость. Юрист проконсультирует Вас и подскажет, как спасти родственника или друга от травм, побоев, серьезных болезней, инвалидности или смерти.
  4. Переписка клиента подвергается перлюстрации, хотя это допустимо лишь в особых случаях, предусмотренных УИК РФ.
  5. Перевод в другую колонию – единственно верный вариант в сложившейся ситуации.
  6. Необходимо срочное лечение в медучреждении закрытого типа, оно предполагает освидетельствование врачей.
  7. Нужно решить вопрос с погашением судимости или с либерализацией преступления (деяние больше не считается преступным).
  8. Заключенный хочет выйти по УДО и не знает, какие документы для этого необходимы.
  9. Человек, который находится в МЛС, является наследником определенной очереди и не хочет потерять имущество.
  10. Работодатель нарушает права работника с погашенной судимостью.

1. Сокращение срока отбывания наказания.
2. Полная отмена наказания после того, как дело было пересмотрено судом. 3. Проверка условий, в которых содержится заключенный, их улучшение.

4. Помощь при вступлении в брак или при расторжении брака.

5. Поддержка после выхода на свободу. Человек, недавно покинувший колонию, уязвим. Юрист поможет клиенту устроиться на работу, встать на учет на бирже труда, получать пособие по безработице, получить социальное жилье.

  • Правовую поддержку, моделирование и прогнозирование ситуации. Лица в МЛС и других пенитенциарных заведениях лишены связи с внешним миром, последних новостей и информации об изменениях закона. Им важно знать, что на свободе о них думают.
  • Экономию времени и средств.
  • Помощь в составлении документов по букве закона.

Многие юридические консультации и частные адвокаты предложат Вас помощь, но портал Правовик24.ру обещает Вам:

  1. Оперативность. Мы быстро перезваниваем по телефону и отвечаем онлайн.
  2. Доступность для Москвы, Московской области и всей РФ.
  3. Помощь осужденным или заключенным при составлении кассационной жалобы или апелляции в суд по субъекту РФ, в Верховный суд, Конституционный суд или Европейский суд по правам человека.
  4. Все консультации будут бесплатными.
  5. Анонимность. Информация, касающаяся Вашего осужденного, не попадет на сторонние ресурсы.
  6. Защиту интересов осужденного в суде и кабинетах руководства колоний.

Как защищать свою свободу и права добропорядочного гражданина – решать Вам, однако следует помнить: не всякий адвокат может помочь человеку, заключенному под стражу. Для этого нужен опыт, соответствующая квалификация, многолетняя практика. Обращайтесь, наши юристы для заключенных в курсе всех изменений в законодательстве, они умеют отстаивать интересы клиентов в суде, полицейских участках и СИЗО.

Наши юристы и адвокаты

Журавлев Павел Александрович

Демин Игорь Сергеевич

Кузнецова Татьяна Ивановна

Артюшин Борис Игнатьевич

Мельникова Мария Федоровна

Журавлев Павел Александрович

Адвокат

Специалист с многолетней практикой. Начинал свою деятельность простым юристом по семейным делам. За время своей работы получил практику по различным отраслям права и стал квалифицированным правозащитником.

Образование
Юридический факультет МГУ имени М.В. Ломоносова.

Опыт работы: 31 год

О специалисте

За плечами Журавлева Павла Сергеевича десятки выигранных дел, а такие черты, как упорство и подход к деталям, помогают решать дела любой сложности и направленности. Представительство в судебной инстанции и сопровождение в судебном процессе – это малый круг услуг, в которых компетентен Журавлев Павел Сергеевич. Обратиться к специалисту за помощью можно по делам любой сложности.

Демин Игорь Сергеевич

Адвокат

Квалифицированный адвокат в различных отраслях права, имеющий богатый практический опыт в сопровождении судебных процессов. Он берется за те дела, которыми не осмеливаются заниматься другие юристы.

Образование
Факультет права НИУ ВШЭ (Высшей школы экономики).

Опыт работы: 24 года

О специалисте

За все время адвокатской деятельности выиграно десятки судебных дел. Тщательный анализ ситуации, упорство и настойчивость, позволяют решить проблему клиента любой сложности. Богатый практический опыт делает Демина Игоря Сергеевича компетентным во многих отраслях права. Обращаясь к нему за помощью, вы можете рассчитывать на благоприятное решение проблемы.

Кузнецова Татьяна Ивановна

Юрист

Специалист с многолетним стажем успешно сопроводила более ста дел гражданской, уголовной, семейной и других отраслей. Многолетняя юридическая практика позволяет быстро принимать эффективные решения в самых сложных случаях.

Образование
Юридический факультет Финансового университета при Правительстве РФ.

Опыт работы: 27 лет

О специалисте

Гражданское право – основная специализация правозащитника, однако Кузнецова Татьяна Ивановна профессионально отстаивает права граждан и юридических лиц в других отраслях юриспруденции. Адвокат не только сопровождает судебные процессы, но и дает грамотные рекомендации на юридических консультациях. Обращение к ней гарантирует тщательность анализа дела и ответственный подход к тактике защиты.

Артюшин Борис Игнатьевич

Адвокат

Специалист с многолетним стажем по недвижимости, которого можно характеризовать как компетентного и упорного специалиста, нацеленного на положительный исход дела. Он умеет добиваться положительного исхода дела даже в сложных правовых случаях.

Образование
Факультет судебной экспертизы МГТУ им. Н.Э. Баумана.

Опыт работы по вопросам недвижимости: 24 года

О специалисте

За время адвокатской деятельности, количество отрицательных результатов по судебным процессам менее двух процентов. За последние несколько лет не было ни одного проигрышного дела по недвижимости.

Является правозащитником во всех судебных инстанциях.

Независимо от стадии процесса, на которой к нему обратился клиент, Лисовский Борис Игнатьевич детально изучит материалы дела и ответственно подойдет к работе по получению доказательств в пользу клиента.

Мельникова Мария Федоровна

Юрист

Опыт работы насчитывает более 26 лет стажа. Благодаря своему опыту, знает нюансы законодательства, в которых трудно разобраться обычному специалисту. Обратиться за юридической консультацией к ней можно по вопросам международного права, а также с правовыми проблемами других отраслей.

Образование
Факультет юриспруденции МГЮА имени О.Е. Кутафина.

Опыт работы: 15 лет

О специалисте

Адвокат справится с делами любой сложности и сопроводит клиента на всех этапах судебного процесса. Она выстроит грамотную линию защиты с учетом всех нюансов и особенностей дела. За годы правовой деятельности выиграно более ста судебных процессов. Обращение к Мельниковой Марии Федоровне гарантирует всесторонний анализ и благоприятный исход дела.

Цены на услуги

Образцы документов

Услуги юристов по другим направлениям

Источник: https://www.pravovik24.ru/konsultatsii/advokat-dlya-osuzhdennykh/

В шизо за адвоката. как колонии не дают выносить сор из избы

В тюрьме помощь адвоката

Право на защиту – одно из основных прав человека, гарантированных Конституцией (ст. 48), оно есть у каждого, в том числе и заключенных, которые должны иметь доступ к квалифицированной юридической помощи.

Тем не менее встреча заключенного с адвокатом не всегда выгодна сотрудникам ФСИН: от подзащитного адвокат может узнать, например, о пытках в исправительном учреждении, о давлении со стороны сотрудников, об отказе в предоставлении медицинской помощи, о фальсификации документов и коррупции.

На этот случай у сотрудников ФСИН есть свои методы, и направлены они на то, чтобы “вредная” информация до адвоката не дошла.

Способов помешать разговору адвоката и заключенного много. Во-первых, можно не пропустить адвоката в колонию – под любым предлогом. Например, администрация колонии может просто не подписать адвокату разрешение на встречу, может игнорировать его.

Подобные действия руководства колонии адвокат может обжаловать, опираясь на документы, – это не всегда гарантирует успех. Есть у ФСИН и другие механизмы, оспорить которые в адекватные сроки достаточно сложно.

О них рассказывает адвокат фонда “Общественный вердикт” Ирина Бирюкова:

– Часто сотрудники ФСИН говорят, что ты не можешь пройти в колонию, потому что там проводятся мероприятия: проверки, учения, карантин. Проверки и учения – это незаконное препятствие к встрече, потому что все это не должно сказываться на оказании юридической помощи. А карантин – тут уже никуда не денешься.

Но его тоже не так просто объявить, потому что решение о карантине идет от областного УФСИН. То есть одна колония просто так не может объявить карантин, просто потому что не хочет тебя впускать. Если тебе говорят, что в зоне карантин, ты можешь позвонить в УФСИН или приехать и узнать, в самом ли деле есть карантин.

У меня с Макаровым (Евгений Макаров – бывший заключенный пыточной ИК-1 Ярославской области), например, было так: “По медицинским показаниям он не может с вами встретиться”. Это тоже незаконно, потому что, даже если он при смерти, ты имеешь право прийти, посмотреть, что случилось. Иногда не пускают просто потому, что нет начальника, “некому документы подписать”.

У меня недавно в Торжке такое было: я приехала в колонию, а мне говорят, что у начальника селекторное совещание. Пришлось звонить в УФСИН области, они подтвердили, действительно совещание, пришлось немного поругаться, но начальник вышел. Иногда заключенных заставляют писать отказы от встречи с адвокатом, запугивают.

Это чаще всего бывает, когда этот адвокат идет к этому заключенному впервые. Бывает, что сотрудники и сами пишут такие отказные заявления от имени заключенных. А иногда тебе выводят не того человека, к которому ты пришел, а похожего.

Не все заключенные соглашаются писать отказ от помощи “проблемного” адвоката, не во всех разговорах с адвокатами сотрудники ФСИН могут предвидеть опасность для себя. Поэтому еще один метод предотвращения утечки “вредной” информации – воспитательно-профилактический. После встречи с адвокатом заключенного “закрывают” в штрафной изолятор (ШИЗО).

Ирина Бирюкова рассказывает, что в 2017 году, когда из ИК-1 Ярославской области начала выходить информация о пытках, всех заключенных, к которым приходил адвокат, закрывали в ШИЗО: таким образом их ломали, чтобы они не работали с Бирюковой и “Общественным вердиктом”.

– Было даже такое, что заключенные просили о встрече со мной, чтобы обсудить вопросы по их личным делам, про условия в колонии мы с ними даже не говорили. Но после того, как они от меня уходили, их сразу в ШИЗО закрывали.

И они фсиновцам говорят: “Вы что, издеваетесь? Она к нам по нашим личным вопросам приходила”. А сотрудники говорят: “Не волнует, ты с ней встречался, беседовал, значит, иди в ШИЗО”.

Это было в мае 2017 года, – вспоминает Ирина Бирюкова.

Адвокат отмечает, что с практикой, когда заключенного после визита адвоката помещают в ШИЗО, она сталкивалась не только в ИК-1, но и ИК-8 той же Ярославской области, а также в колониях Красноярска.

В изоляторе условия содержания намного строже, чем в лагере – в ШИЗО помещают нарушителей режима. По закону перед помещением в ШИЗО заключенный должен пройти специальную комиссию, которая решает, насколько серьезен его проступок, и где его в том числе осматривает медик и выносит решение – позволяет ли состояние здоровья заключенного помещать его в ШИЗО.

На деле этими нормами нередко пренебрегают. Случаев, когда в документе фиксировалось, что заключенный помещен в ШИЗО за встречу с адвокатом, нет, потому что во внутренних правилах распорядка такой графы официально не существует.

Как правило, нарушения связаны с тем, что заключенный, например, не застегнул пуговицу на робе, не поздоровался, присел на шконку в неположенное время, неправильно застелил постель и так далее.

Адвокаты говорят, что в силу абсурдности сути нарушений, что-то из этого заключенный действительно мог допустить, но тот факт, что нарушения были зафиксированы сразу после визита адвоката, вызывает у защитников объективные сомнения в том, что разговор с адвокатом и водворение в ШИЗО между собой никак не связаны.

“Симулянт”

Николаю Комарову 26 лет. Он второй раз отбывает наказание по ч. 1 ст. 228 УК РФ (приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка без цели сбыта наркотических средств).

По первому приговору Николаю дали 2 года колонии, тогда же во время заключения у него начались проблемы с желудком, появились камни, было тяжело принимать ВИЧ-терапию – в исправительных учреждениях персональные рекомендации врача соблюдают нечасто, просто выдают ту терапию, которая на данный момент есть в учреждении. Бывает, что терапии вообще нет. Так случилось, например, в ИК-12 Рыбинска, где сейчас находится Николай. Он жалуется на сильные боли в спине и проблемы с ногами. Адвокату Марии Эйсмонт он рассказал, что медсанчасть при колонии не оказывает ему надлежащую медицинскую помощь.

Лист взысканий и поощрений Комарова

Комаров объяснил, что серьезные проблемы со здоровьем в ИК-12 начались, как только его привезли в колонию, в октябре 2016 года. На правой ноге появились язвы, три раза лопалась вена, три раза его вывозили в стационар при колонии МЧ №4 ФКУЗ МСЧ №76.

Именно там, по данным на сайте учреждения, оказывается медицинская помощь заключенным, содержащимся в колониях Ярославской области.

По словам Николая Комарова, до января 2017 года госпитализировать его в хирургическое отделение отказывались – вывозили в больницу, останавливали кровь и тут же отправляли обратно в колонию.

После очередного обострения Комаров пробыл в МСЧ №76 с января по апрель 2017 года. Адвокату он рассказал, что его лечили, но дефицит медикаментов чувствовался довольно сильно. Николаю сделали операцию – удалили вену на правой ноге – и этапировали обратно в ИК-12, пообещав, что скоро прооперируют и вторую ногу.

Вторую ногу не прооперировали до сих пор, несмотря на то что Комарову удалось добиться того, чтобы к нему в октябре 2018 года приехал сосудистый хирург с воли. Он дал рекомендацию с операцией левой ноги не тянуть. Тогда же, после приема у инфекциониста, Николаю поменяли стадию ВИЧ с 3 на 4Б.

По словам заключенного, медсанчасть предписание врачей игнорирует, ссылается на плановый порядок и утверждает, что Николай в срочной медицинской помощи не нуждается. В декабре 2018 года в колонии ему дали 3-ю группу инвалидности.

Николай отмечает, что из-за того, что он непрерывно пишет жалобы на неоказание медицинской помощи, в колонии к нему относятся предвзято, отказывают в госпитализации. Родственники Николая обращались в Генпрокуратуру, СК, Минздрав. Комаров сам собрал документы и подал на медсанчасть иск о ненадлежащем оказании медицинской помощи.

В числе документов, переданных в суд, – отказной лист, который дала на подпись Николаю начальник хирургического отделения медчасти Вероника Катышева, когда в медсанчасти закончилась предписанная ему ВИЧ-терапия.

По словам заключенного, ему предлагали поменять терапию, но он отказался, так как любая самовольная замена компонентов терапии может повлечь негативные последствия для организма. Когда Комаров отказался менять терапию, ему на подпись дали лист, который он должен был подписать и тем самым отказаться от терапии вообще.

Комаров его подписывать не стал, а лист за подписью Катышевой и с галочкой на месте, где должна быть его подпись, передал в суд.

Отказ от замены терапии с галочкой на месте подписи

По словам Николая, на его жалобы об ухудшении самочувствия начальник медсанчасти майор внутренней службы Андрей Савинов отвечает, что тот симулянт, подчеркивая, что сложности, с которыми сталкивается заключенный, – прямое следствие того, что он подал иск к учреждению.

Суд принял иск к производству, адвокат “Руси Сидящей” Мария Эйсмонт представляет интересы Николая Комарова. В начале марта она посетила своего подзащитного, а спустя несколько дней после этого визита он оказался в ШИЗО.

Согласно справке о поощрениях и взысканиях, Комарова закрыли в ШИЗО на 10 дней за то, что он не выполнил команду “подъем”. По истечении 10 дней Николая снова поместили в ШИЗО – официально уже за другое нарушение.

Мария Эйсмонт не исключает, что нарушения могли иметь место, но предполагает, что помещение Комарова в ШИЗО может быть давлением на него со стороны администрации колонии за то, что он подал иск.

Адвокат также отмечает, что за последние несколько месяцев это не первый случай, когда практически сразу после ее встречи с заключенными в нескольких колониях Ярославской области осужденных закрывают в ШИЗО.

– Можно только предполагать [что происходило в колонии]. Но как минимум у троих осужденных, с которыми я встречалась колониях Ярославской области, после моего визита буквально в течение нескольких дней вдруг обнаружились какие-то нарушения. И как минимум двое из них попали в ШИЗО, третий под вопросом, но ему тоже грозил ШИЗО.

Формально – за то, что один заправил кровать неправильно, другой встал на несколько минут позже подъема. Формально ни одно из этих нарушений не было связано с визитом адвоката, но возникают очевидные вопросы. Поскольку это очень странное совпадение. Чего этим хотят добиться [сотрудники ФСИН]? Можно только предполагать.

Но, видимо, они восприняли это как некоторый посыл, угрозу [для себя], – комментирует Мария Эйсмонт.

Чтобы не жаловался

Бывший заключенный ярославской колонии ИК-1 Руслан Вахапов, отсидевший там больше 5 лет, рассказывает, что не только был свидетелем того, как заключенные оказывались в ШИЗО за встречу с адвокатом, но и сам не раз становился таким “нарушителем” режима. Руслан боролся за соблюдение прав заключенных в колонии, и адвокаты приходили к нему довольно часто.

– Меня закрывали [в ШИЗО] после встречи с адвокатом вообще постоянно. Ко мне приходит адвокат, например, Бирюкова. Естественно, она выносит от меня жалобы на содержание – на санитарные нормы, питание и другие нарушения. Конечно, прямо тебе никто не говорит, что ты идешь в ШИЗО за то, что ты жалуешься и общаешься с адвокатом.

А в негласном разговоре проскакивало: “Вот ты жалуешься, к тебе адвокат приходит, будешь сидеть в ШИЗО, пока не успокоишься”, – вспоминает Руслан Вахапов. – Я сидел в ШИЗО, ко мне приходил адвокат, за что мне добавляли еще и еще.

Добавляли за то, что якобы я не выполнил команду “подъем”, а в ШИЗО кровати в 6 утра пристегиваются к стене, то есть если ты не выполнил бы эту команду, тебя бы вместе со шконкой пристегнули бы к стене. Или за то, что я якобы не поздоровался с сотрудником, курил в неположенном месте. А я вообще не курю. Все эти нарушения были придуманы.

Это стандартная практика. Если ты общаешься с адвокатом по своему делу, то проблем нет. А если ты общаешься по моментам, связанным с колонией, то ты из ШИЗО не вылезешь.

Руслан Вахапов

Адвокаты и правозащитники подтверждают, что заключенных, как правило, помещают в ШИЗО именно за то, что те передают адвокату жалобы на нарушения в исправительном учреждении.

По словам юристов, помещение в ШИЗО за встречу с адвокатом – распространенная практика не только в колонии Ярославской области, но и в Красноярске, Мордовии (ИК-11 по Мордовской области), Омске (ИК-6 и ИК-7 УФСИН Омска) и других регионах.

– В первую очередь, в ШИЗО помещают тех осужденных, которые жалуются на нарушения в исправительном учреждении.

Чтобы не жаловался, не выносил информацию об условиях содержания, о нарушениях при отбывании наказания, – рассказывает адвокат Вера Гончарова, несколько лет защищающая заключенных, отбывающих наказание в известных применением пыток колониях Омска.

– О том, что мои подзащитные оказались в ШИЗО, я узнаю либо из писем, либо от коллег, которые посещают колонию после меня. Заключенные просто рассказывают: “После визита Веры Велимировны я оказался в ШИЗО”. Но попасть в ШИЗО, кстати, можно не только после визита адвоката.

Мне рассказывал мой подопечный, что его поместили в ШИЗО после визита православного батюшки. Наверное, заключенному официально было приписано какое-то другое нарушение, но это случилось практически сразу после того, как ушел батюшка.

Помещение в ШИЗО после визита адвоката – это незаконное наложение дисциплинарного взыскания. Бороться с подобными нарушениями трудно и долго, нужно обжаловать каждое взыскание, которое было наложено без оснований. Эта борьба возможна не только при упорстве и грамотности адвоката, но и при готовности к ней заключенного.

– Сталкиваясь с такой системой, люди, находящиеся в колонии, достаточно часто отказываются от борьбы. Потому что физические силы человека не безграничны. Когда на человека оказывается психологическое давление, еще можно, наверное, выдержать, но физическое воздействие может выдержать не каждый.

И мы не можем обвинять людей в том, что они в какой-то момент отказываются от своих жалоб и каких-то обращений и принимают предложение [от ФСИН] не высовываться, чтобы все было хорошо. И какое-то время у них действительно все хорошо, – рассказывает Вера Гончарова.

– Но если человек готов бороться, то мы обжалуем каждое взыскание, обжалуем признание злостным нарушителем, изменение режима.

Статистики о том, сколько заключенных ежегодно оказывается в ШИЗО за встречу и разговор с адвокатом, нет.

Официальные данные о подобных инцидентах по понятным причинам не публикуются, скорее всего, такой учет вообще не ведется сотрудниками исправительных учреждений.

Доказать причинно-следственную связь между встречей заключенного с адвокатом и водворением заключенного в ШИЗО тоже практически невозможно.

Источник: https://www.svoboda.org/a/29933180.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.