Вольное поселение химия

Записки заключенного: полусвобода или полузаключение?

Вольное поселение химия

“Химия” или официально ИУОТ (Исправительное учреждение открытого типа) считается ограничением, а не лишением свободы, а это “две большие разницы”, как говорят в Одессе! У зеков появляется больше прав, но и больше ответственности. В идеале “химия” должны постепенно вводить заключенного в общество. Кроме того, есть “химии”, куда “закрывают” по приговору суда за мелкие преступления.

Большая разница

Любимым развлечением зеков на “химии” было “виснуть в Таборе”. Вообще, они пользовались всеми сайтами знакомств, но Табор почему-то был самым популярным. Подолгу отсидев без женщин и телефонов, они пытались максимально быстро наверстать упущенное.

© Sputnik / Табылды Кадырбеков

“Химики” хорошо “наследили” на сайтах знакомств.

Один раз мой сосед по комнате написал девушке совершенно другой адрес в качестве домашнего — за несколько остановок от нашей богадельни, и даже указал другую улицу, на что она ответила: “Химик? Не знакомлюсь!” Хотя попадались и девушки, которые начинали встречаться с зеками. Но эти отношения почти всегда были мимолетными, хотя и наполненными страстью и переживаниями. Были даже дамы, которые встречались с несколькими зеками по очереди, — видимо, входили во вкус.

Поэтому большинство “химиков” ложилось спать часа в два-три ночи, при том, что подъем был в шесть утра. Распорядок дня на “химии” походил на лагерный: подъем, отбой, проверки, по выходным лекции для заключенных. По составу милиционеров ИУОТ тоже было зоной в миниатюре: опера, режимники, отрядники, замполиты, зампоноры и прочие милиционеры.

Но “химия” — это не колония! Здесь зеки ходят на работу, могут по подписанному заявлению выйти на три часа в город, и даже взять паспорт из спецчасти, если четко объяснят, для чего он нужен.

На “химии” у зека намного больше прав, чем в зоне, но и обязанностей прибавляется. Самые главные из них — полностью обеспечить себя и заплатить за комендатуру. В отличие от зоны, в ИУОТ заключенных ничем, кроме постельного белья, не обеспечивают.

Помню, как-то раз, уже будучи химиком, я сказал одному офицеру: “Мы здесь ресоциализируемся”. На что он, улыбнувшись, ответил: “Вы здесь продолжаете отбывать наказание”. В этом диалоге полностью отразилось фундаментальное различие между нашим и милицейским пониманием “химии”. Для нас ИУОТ было “полусвободой”, а для администрации — “полузоной”.

Бывший зек — хороший зек

“Химии” делятся на два типа. На одни попадают по замене режима содержания из зон за хорошее поведение. На других же, так называемых “вольнячих”, сидят те, кто получил «химию» за мелкие преступления и поехал отбывать наказание в ИУОТ из зала суда.

© Sputnik / Михаил Фомичев

Несмотря на то, что по всем логическим понятиям бывшие зеки должны отличаться большей суровостью и тягой к лагерным понятиям, у нас все было с точностью до наоборот…

Попадая в ИУОТ после зоны, человек чаще всего старался забыть уголовные понятия и законы, быстрее от них отряхнуться и пойти дальше (не всегда и не всем это удавалось, поскольку для многих колония была единственным “развлечением” в жизни). На “вольнячей” же “химии” дела обстояли сложнее.

Там нашлись “смотрящие” (в основном из тех, кто сидел раньше), которые пытались собирать общак, определили “петухов”, убиравших туалеты, и попытались воссоздать все атрибуты зоны, которых, по недосмотру суда, были лишены. Об этом знали и наши милиционеры, и зеки, поскольку у всех там были знакомые.

Пили на другой “химии” тоже намного больше. Да и нарушения они совершали чаще.

Единственное, что приходило на ум, когда мы думали о странном поведении сидящих там, это то, что они были не “пугаными” и не уставшими от зоны людьми.

Стоит или не стоит?

Досиживая последние недели в зоне и готовясь ехать на “химию”, я испытывал огромное облегчение от того, что больше не буду мыть ноги и стирать носки в ледяной воде.

Но не тут-то было! Весь срок, который я отсидел в ИУОТ, я продолжал пользоваться холодной водой, потому что горячей не было, она даже не была предусмотрена.

Зеки некоторое время предлагали поставить бойлер и сделать нормальный душ, но администрация решила, что не стоит рисковать, и спустила этот вопрос на тормозах.

“Химия” — это практически общежитие. Зеки живут в комнатах, где помещается от четырех до бесконечности человек, в каждой из которых свой холодильник, чайник и все, что нужно для ведения хозяйства. Микроволновки запрещены, потому что они якобы как-то влияют на проводку. Мультиварками можно пользоваться только на общей кухне.

На входе в комендатуру вместо стола с вахтершей стояла дежурная часть и стальная решетка, которую милиционеры открывали, нажимая на кнопку. Окна тоже были зарешечены.

В принципе, снаружи только решетки и вывеска могли сказать постороннему человеку, что здесь ИУОТ, а так — никаких заборов, ни вышек, ничего подобного.

Хотя, судя по рассказам, некоторые “химии” все же были обнесены заборами.

© Sputnik / Александр Кряжев

В комендатуре всегда очень остро стоял вопрос оплаты за жилье. Вроде бы с зеков требовали относительно небольшие суммы (летом что-то около 10 рублей, зимой под 20 до перерасчета), но за что их платить, мы не понимали.

Горячей воды нет, в комнатах и коридорах не жарко, живем по много человек в комнате, на каждом этаже только по одной электрической плите. Кроме того, у многих “химиков” были проблемы с работой, многим задерживали зарплаты.

Когда милиционеры на собраниях поднимали должников и спрашивали, где деньги, минимум половина отвечала, что либо нет работы, либо за нее не платят.

Поначалу администрация пыталась как-то выбивать зарплату для зеков, по крайней мере, обещала разобраться, потом общий тон собраний изменился, и “химикам” стали говорить, что если вы не можете оплатить комендатуру, чего вы вообще сюда приехали, сидели бы в зоне. Это притом, что зеки в своих отношениях с работодателем более бесправны, чем обычные работяги, и именно милиция должна представлять их интересы.

Недавно мне позвонил товарищ с “химии” и рассказал, что им сделали перерасчет по оплате за комендатуру за три последних месяца прошлого года, и все резко стали должниками. Правда, гасить задолженность разрешили до конца февраля, но все же…

“Ходят слухи, — сказал он мне в трубку, — что ДИНовцы хотят сделать перерасчет чуть ли не за весь прошлый год. По крайней мере, одни милиционеры это опровергают, другие подтверждают”. После этого мой товарищ грязно выругался.

В тесноте…

Еще одна причина, по которой зеки не видели необходимости много платить за комендатуру — это ее сильнейшая перенаселенность.

Когда я попал на “химию”, там с комфортом сидело человек восемьдесят, всем хватало мест в комнатах, и даже пара помещений была отведена под склады.

© Sputnik / Владимир Вяткин

Потом прежний начальник “химии”, получив звание подполковника, ушел на пенсию, и комендатуру начали постепенно заселять. “Заселять” — немного не то слово, в нее начали “трамбовать” людей.

За год число живущих в ИУОТ зеков выросло с восьмидесяти человек до ста шестидесяти, при этом количество комнат увеличилось всего на две (освободили склады), и в них смогли разместить человек около сорока. Остальных заселяли в спальни, сдвигая нары плотнее и ставя новые.

Милиционеры сами говорили, что “химия” уже “трещит по швам”. На собраниях по выходным часть зеков не помещалась в актовом зале и вынуждена была топтаться в коридоре.

Когда я освобождался, “химиков” было уже около двухсот и, как утверждали некоторые представители администрации, — это был не предел, поскольку официально комендатура была рассчитана на триста человек.

Откуда взялась эта цифра, когда и двести заключенных некуда было расселять? Как рассказывали некоторые милиционеры в частных беседах, прежний начальник “химии”, чтобы уйти на пенсию подполковником, при подаче документов в ДИН о том, на какое количество мест рассчитано ИУОТ, вписал в фонд жилых помещений все комнаты, в том числе и кабинеты администрации.

По метражу вышло, что поместится триста человек. Начальник ушел на пенсию, а на “химию” повезли зеков. Не знаю, насколько это было правдой, но помня старого начальника, я готов был в это поверить.

Второй причиной перенаселенности было то, что с нашей “химии” практически невозможно было освободиться досрочно. Раньше положенного срока уходили единицы.

Чтобы уйти на УДО (условное досрочное освобождение) или “домашнюю химию” (более мягкое наказание, чем обычная “химия”), нужно было пройти комиссию в ИУОТ, а потом — суд, который утверждал либо браковал результат комиссии.

Окончательное решение принимал председатель районного суда, к которому относилась наша комендатура. Так вот, судя по рассказам милиционеров, именно эта председатель назвала перечень уголовных статей, по которым “химия” могла даже не предоставлять заключенных к рассмотрению на УДО.

И так вышло, что по этим статьям у нас сидело процентов восемьдесят человек, и им пришлось досиживать срок до конца. Из остальных двадцати процентов уйти раньше времени могли тоже не все.

И получилось, что завозить начали намного больше людей, чем отпускать. Перенаселение, в свою очередь, вызвало постоянные очереди на кухне, в туалете и вообще везде, что тоже не способствовало желанию зеков расставаться с кровно заработанными копейками в счет погашения задолженностей за жилье.

Несмотря ни на что

Но, несмотря ни на что, никто из зеков не хотел возвращаться в лагерь, хотя многие любили говорить о том, что лучше бы остались в колонии — была такая дурная привычка: ходить и ныть, что все не так.

Однако жаловаться, в принципе, было практически не на что, потому что самое главное для заключенного — психологический комфорт, который во многом дает отношение администрации.

А милиция, несмотря на то, что мы были для нее наполовину зеками, каким-то краем ума понимала, что мы уже почти люди.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

Источник: https://sputnik.by/society/20170205/1027291908/kak-zakluchennye-otbyvayut-srok-na-himii.html

Есть ли жизнь на «химии» и какая она. Рассказ заключённого из Слуцка, который «сидит за алименты» • Слуцк • Газета «Інфа-Кур’ер»

Вольное поселение химия

Случчанину Дмитрию 42 года. Полгода назад он попал в исправительное учреждение открытого типа. В простонародье это место называют «химия». В беседе по телефону с корреспондентом «Кур'ера» мужчина рассказал, за что получил наказание, как живут в учреждении и что помогает ему выжить в непростых условиях.

От первого брака у Дмитрия остался сын, ему сейчас 21 год. Дочери от гражданского брака Алёне 11 лет. Когда малышке был один год, Дмитрий получил первый «срок» за драку. Ему дали 5 лет тюрьмы.

Его гражданской супруге на то время было 22 года, а ему — 32. Она не хотела ждать Дмитрия и решила расстаться. С сыном мужчина поддерживает отношения. А вот с дочерью он не виделся 10 лет.

По его словам, ему не дают возможности встречаться с ребёнком.

Потеря работы и суд

В прошлом году Дмитрий работал в Лучниках трактористом. Он утверждает, что зарабатывал примерно 300 рублей, из которых высчитывали алименты на ребёнка. Когда работы было мало, мужчине платили максимум 190 рублей. С вычетом алиментов на руки он получал менее 100 рублей.

Из-за малого заработка Дмитрий вынужден был уволиться и пойти разнорабочим к частнику. Платили ему около 1000 рублей. Но работа оказалась сезонная, и зимой пришлось находиться дома. За это время Дмитрий пытался устроиться на госпредприятия. Но нигде не было свободной вакансии.

Бывшая сожительница звонила Дмитрию и напоминала, что ей нужно содержать дочь. На то время долг по алиментам составлял около 3000 рублей. Мужчина не мог выплатить такую сумму сразу.

Просил подождать до весны, когда возобновятся работы у частника. Но супруга не стала ждать. Она подала заявление в милицию в начале марта. Суд состоялся в мае. По его решению мужчине дали 2 года «химии».

— Меня сразу предупредили, что если я не явлюсь в назначенный день на место «нового» жительства, то меня арестуют и отправят в слуцкий изолятор временного содержания. Потом этапом повезут в жодинский, а после — в минский. Две недели точно ехал бы к месту назначения. А этого я не хотел, — пояснил Дмитрий.

Молодой человек купил билет на маршрутку и приехал в учреждение. Его поселили в обычном общежитии. В нём есть общий санузел, душ. На кухне установлены две плиты и пара холодильников.

В комнатах живут по шесть человек. Есть стол, стулья, двухъярусные кровати, шкаф для одежды. Также в здании есть комната со спортивными тренажёрами и бильярдная, актовый зал.

На вахте всегда находится сотрудник милиции.

В течение двух недель Дмитрий устроился на работу в «Ремавтодор» трактористом. Он в две смены чистил столичные дороги и зарабатывал 1500 рублей. С вычетом алиментов на руки выходило около 300 рублей.

— В сентябре этого года я нарушил ПДД: не заметил красный сигнал светофора. Сотрудники ГАИ мне выписали штраф и отправили бумагу в комендатуру. Скоро я уволился с этой работы и через месяц пошёл в ЖКХ рабочим. Убираю мусор, подметаю, чищу снег, — рассказал Дмитрий.

https://www.youtube.com/watch?v=2qtSZwNuC0Y

Он получает примерно 1200 рублей. Но, как раньше, 75% отдаёт государству (алименты и долг по ним). На руках у него остаются 300 рублей. «Мне хватает», — сказал случчанин.

На «химии» находятся люди не только за алименты. Есть и те, кому смягчили режим за серьёзное преступление. К примеру, за убийство.

Правила и трудности проживания

Дмитрий утверждает, что любой осуждённый должен 4 часа в неделю отработать в комендатуре. Человек обязан мыть лестницы, коридоры, комнаты общего пользования, убирать дворовую территорию.

Все осуждённые платят за коммунальные услуги сами. Оплачивают проезд, питание. В случае, если человек уволился с работы, никаких послаблений по оплате нет. Всё как на воле, только после 21.00 выйти из общежития нельзя.

— Когда я уволился, мне пришлось месяц жить без денег. Помогали товарищи, с которыми живу. Питался за их счёт. Только однажды попросил у родных 15 рублей на сигареты, — сказал Дмитрий.

По его утверждению, за продуктами осуждённые ходят в ближайший от общежития магазин. И только группами в сопровождении сотрудника милиции. Чтобы проехать в город на рынок, нужно предварительно писать заявление начальнику комендатуры.

Как на «химии» проводят досуг

Свободное время у проживающих с 17.00 до 21.00. Осуждённым иногда демонстрируют фильмы о вреде алкоголя и наркотиков. В выходные дни в актовом зале сотрудники читают лекции на тему аморального образа жизни. А вот телевизор, который находится в помещении, смотрят крайне редко.

Дмитрий предпочитает проводить свободное время в комнате с товарищами. Беседуют, часто смотрят фильмы по ноутбуку. Сейчас заканчивают смотреть четвёртый сезон сериала «Игры престолов». Иногда устраивают командные турниры по бильярду.

Дмитрий по телефону общается с сыном и родителями. Пару раз мать приезжала к нему на свидание. Привозила продукты и вещи. А вот в плане личных отношений всё непросто.

— Ну, познакомился ты к примеру с девушкой. А куда её пригласить? Ведь увидеться можно только в свободное время. Не поведу же я её сюда. Да и в городе на свои «кровные» особо не погуляешь, — рассказал мужчина.

Личные драмы

Дмитрий около восьми лет жил с девушкой в гражданском браке. Когда его отправили на «химию», она сказала, что ждать не будет. Сейчас у бывшей «зазнобы» появился другой мужчина.

Дмитрий первое время переживал. Но товарищи по комнате помогли ему пережить эту драму. Они всячески поддерживали Дмитрия разговорами, отвлекали от мрачных мыслей.

Ведь личные драмы часто толкают людей на ошибки.

— У нас бывали случаи, когда мужчины под предлогом «ухожу на работу» сбегали в родной город, потому что там оставались любимые. Вот сбегает такой бедолага, натворит беды, а потом получит дополнительный срок. И ладно бы за драку или тяжкие телесные. Можно ведь на почве ревности и убить человека, — утверждает собеседник.

За что наказывают осуждённых

Домой осуждённых отпускают только с разрешения начальника. Для этого важно, чтобы не было нарушений или выговора. Их легко можно заработать за опоздание, ненадлежащую уборку, распитие спиртных напитков, нарушения распорядка учреждения. За полгода Дмитрий ещё ни разу не ездил к родным.

По его словам, бывали случаи, когда нарушителя отправляли отбывать наказание в Минский ИВС. Там он находится от одного до 15 суток. По окончании наказания человек должен оплатить пребывание в изоляторе.

Праздничные дни

Новогодний стол в исправительном учреждении. Фото предоставлено ДмитриемВсе праздники на «химии» Дмитрий отмечает с соседями по комнате. Спиртные напитки в общежитии под запретом.

Вместо них пьют сладкую газировку, кофе или чай. Новый 2019 год встречали с салатами, жареной курицей, мясной нарезкой и фруктами.

В комнате Дмитрия между собой принято дарить подарки.

К примеру, могут подарить красивую зажигалку или портсигар.

— Если бы у меня была возможность изменить судьбу, я бы создал семью, родил бы с женой ребёнка, чтобы было ради кого жить. Конечно, хотелось бы общаться с родной дочерью. Но её мать против, говорит, что она меня не знает и не захочет встречаться. Конечно, сейчас я работаю, плачу алименты. А что дальше, не знаю. Какая-то пустота впереди, — сказал Дмитрий.

Источник: https://kurjer.info/2019/01/09/chemistry-life/

Как в СССР отбывали «химию», и что это за мера наказания

Вольное поселение химия

Как в СССР отбывали «химию», и что это за мера наказания нашему каналу расскажет один из бывших «химиков».

Я помню, что в далёком 1984 у него были проблемы с милицией. Он учился в институте, но потом вдруг стал работать на стройке, институт бросил.

О, Серёга! — закричал я, едва увидев его. Мы не виделись лет двадцать, но Серый ни капельки не изменился. Мы обнялись. Потом, уже у меня дома, после рюмочки-другой, он мне и рассказал, почему оставил институт и стал строителем.

Два года «химии»? — переспросил я, улыбаясь — а что это такое? Какие-то рудники химические?

Может когда-то действительно таких как я и отправляли работать на химические заводы и фабрики — пояснил Сергей — но у нас в городе в 1984 такого не было. Вернее хим. предприятия были, но осуждённых на работу туда не отправляли.

А два года «химии» — это значит дали мне два года условно, с обязательной отработкой на стройках народного хозяйства.

Статья 206 часть 2 УК РСФСР — злостное хулиганство. Говоря проще — за драку. Легко отделался — продолжал Сергей — прокурор требовал два года зоны. Как сейчас помню слова прокурора — «с особым цинизмом».

По словам Сергея судья была почти такая 🙂

Пока Сергей уничтожал наспех сделанный бутерброд, я взял со стола планшет и стал искать про эту самую «химию» в интернете.

— Серёг, смотри, что я нашёл. Пишут, что жили «химики» в общежитии. Пишут, что деньги за свою работу получали, но очень мало. Пишут, что трудились «химики» чаще всего подсобными рабочими. Так ли это?

— Врут, нехристи — загрохотал своим басом Серёга. Не общежитие, официальное название — спецкомендатура. Таких спецкомендатур в нашей области было несколько. Были они и в городе, я попал в одну из таких. После суда, уже в милиции мне сказали куда и когда прийти, дали адрес. Никто меня туда в «воронке» не вёз, сам добирался.

Здание по типу общежития, но на вахте менты. Два-три офицера МВД всегда находились в комендатуре. Начальник — майор. Остальные старлеи и капитан.

Комнаты в основном на 4 человека. Кровати, тумбочки, стол, стулья, шкаф. Двери деревянные с окошечком. Утром и вечером построение в коридоре и проверка. Когда дойдёт очередь и дежурный милиционер произнесёт твою фамилию, ты должен назвать свои имя, отчество и статью.

Был актовый зал, там у нас проходили собрания. Приходили лекторы и рассказывали о международном положении. Был телевизор, большой бильярд и библиотека, общая кухня с газовой плитой, общий туалет, большая душевая. Смена постельного белья раз в неделю.

Дали мне в комендатуре бумагу и сказали: Иди в больницу, получай допуск и потом дуй на предприятие в отдел кадров. Будешь тянуть резину — пойдёшь на зону.

Работали химики нашей комендатуры на нескольких предприятиях города: кирпичный (силикатный) завод, СМУ(строительно-монтажное управление), различные отделочные строительные предприятия.

Профессии: маляры, штукатуры, каменщики, сварщики, плотники, электрики, плиточники. У кого не было профессии, то начинали работать учениками. Я сам был месяца три учеником плиточника-облицовщика. Работал в обычной бригаде. В ней из пятнадцати человек лишь я один был «химик».

Деньги получал, как все в бригаде. И я не помню, что бы кто-то из «химиков» был разнорабочим. Все получали специальность и даже ходили на курсы повышения квалификации, сдавали экзамены и повышали свой разряд. А чем выше разряд, тем выше зарплата.

У меня тогда в 1984-1985 выходило по 140-170 рублей в месяц.

Занимались отделочными работами, жилые здания, магазины, больницы. Плиточные полы, мозаичные полы, облицовка плиткой санузлов и кухонь, даже мрамором аэропорт отделывали.

Режим дня «химика»

Утром встаёшь и уходишь на работу. Как все советские граждане. Садишься на автобус и едешь. Отработал, едешь обратно в комендатуру. Я успевал заехать домой, пообщаться с родителями, поужинать. Иногда не успевал.

В комендатуре на вахте отмечаешься. Дежурный мент записывает во сколько ты прибыл, осматривает не пьяный ли, могли и обыскать.

Пока был на работе, в комнатах менты могли навести шмон, проверить, что хранят химики в тумбочках.

Дальше ужин, телевизор, обязательно домино или книга.к У многих в комнатах были магнитофоны. Слушали Токарева, Новикова, Михаила Гулько. Менты начинали ругаться если уж очень громко звучали песни. Вечером проверка. Если что-то нарушил, то могли дать ограничение.

А если есть это ограничение, то домой на выходные или праздник не отпустят. Проверки были и утром, для тех, кто не ушёл на работу (вечерняя смена, больные). В пятницу все писали заявление на имя начальника спецкомендатуры с просьбой отпустить домой на выходные.

Особенно это было нужно тем, кто родом из области.

Если заявление подписано, то в пятницу вечером или в субботу утром уходили домой, обратно в комендатуру возвращались в воскресение вечером. За то время, когда «химик» дома, нужно было отметиться в РОВД, что прибыл, и потом, что убыл. Большинство «химиков» проводили дома и отпуск и новогодние праздники.

Меня один год не пустили на Новый год домой. Ну и что! Лёг спать пораньше и всё. У нас у «химиков» была поговорка «больше спишь — меньше нарушений»

Можно было получить разрешение вечером сходить в кино, или магазин. Мы как-то на стройке официально калымили, то есть работали дополнительно после смены. На это тоже требовалось разрешение спецкомендатуры. Несколько раз ездили на уборку сена в колхоз.

Кто со мной в комнате жил? Вообще среди химиков было две группы. Очень немногочисленная — это те, кто пришёл на «химию» с зоны, за хорошее поведение по УДО (условное досрочное освобождение), и основная группа — это осуждённые за незначительные преступления. Те, кто на зоне не был. Администрация комендатуры старалась не смешивать эти группы при заселении комнат.

Этот кадр из фильма “Джентльмены удачи” с зеками выбран мной для обложки статьи.

Кстати—вспомнил Сергей— меня даже из комсомола не исключили. Когда в райком комсомола пришла на меня бумага, что я такой-сякой учинил драку и навалял вместе с другом одному коммунисту люлей, и что меня будут судить, секретарь райкома комсомола ходил к следователю, ознакомился с делом.

Потом меня вызвал и сказал: Я считаю, что ты поступил правильно, и что ты не виноват. Исключать из комсомола мы тебя не будем. Но за то, что пьяный был и драку устроил получишь выговор с занесением в личное дело.

Что ещё тебе рассказать про «химию»? Сергей заулыбался. Расскажу про обитателей.

Расскажу кто за что попал на «химию»

1. Сдохли коровы из колхозного стада. Пас дед колхозное стадо. Нажрались коровы на болоте какой-то травы, получите пастух 5 лет «химии». Больше пяти не давали. Но можно было уйти досрочно по УДО после половины срока.

2. Пьяные перевернулись с другом на мотоцикле. Два кореша бухали, один другого повёз на мотоцикле домой. В деревнях в то время у всех были мотоциклы. Перевернулись, улетели в кювет. Друг через несколько дней в больнице умер. Второму дали за это 5 лет химии.

3. Психованный обходчик. Идёт дедушка вдоль железнодорожного состава и постукивает молотком, как и положено обходчику.

Вдруг смотрит, стоит детина наглый и ссыт на паровоз! Дедушка вежливо попросил прекратить это безобразие, а детина продолжил делать своё мокрое дело. Дедушка сгоряча и приложил его молотком по голове.

Не помню жив тот остался или нет, но дали деду пять лет отработки на стройках народного хозяйства.

4. Убийство на свадьбе. Какая же свадьба без драки? Стукнул один другому разок, а тот взял да и упал головой на батарею центрального отопления. Через несколько дней умер в больнице. Приговор – 5 лет «химии»

5. Смотрел с друзьями эротику на очень редком в то время видеомагнитофоне. Кто-то настучал. Получил или два, или три года «химии».

За многократные нарушения режима «химик» мог угодить на зону. У нас помню был случай, четверо пьяных «химиков» после работы сидели в ресторане и в туалете сняли с дяденьки часы и кошелёк забрали. Дали им на четверых сорок с чем-то лет зоны.

После «химии» я вновь, заново поступил в институт, закончил его. Знания и умения полученные мною на стройках народного хозяйства пригодились мне в жизни. Ни о чём не жалею — так закончил свой рассказ про «химию» мой товарищ Серёга.

Источник: https://zen.yandex.com/media/russian/kak-v-sssr-otbyvali-himiiu-i-chto-eto-za-mera-nakazaniia-5d54ef0a7b4bd200aefcd453

Что такое «химия» для осужденных и кто носит датчик. Рассказываем о наказаниях, не связанных с тюрьмой

Вольное поселение химия

В 2018 году в Беларуси было осуждено 40 612 человек. Цифра, сравнимая с населением города Калинковичи. 24% осужденных отправили за решетку, остальным дали наказание, не связанное с лишением свободы.

Сегодня мы расскажем, как суд решает, направить человека в колонию или оставить дома; какой максимальный штраф как основное наказание может быть назначен; что такое «химия» и «домашняя химия»; на кого милиция будет вешать специальные датчики, чтобы следить за передвижением.

Разобраться в теме нам помог адвокат Евгений Маслов.

TUT.BY часто пишет об уголовных делах, которые возбуждают в отношении людей, далеких от мира криминала.

Обвиняемым может оказаться 82-летний пенсионер, продавший старое ружье, мама, чья дочка получила травму после падения с велосипеда в гололед, должностные лица, недосмотревшие коров, — столкнуться с правоохранительными органами, увы, может любой. В прошлом году журналисты TUT.

BY на себе испытали, что такое обыски, задержания и допросы, и поняли: мы слишком плохо знаем свои права. Да, подготовиться к внезапному интересу силовиков невозможно. Но стоит заранее узнать, как действовать в такой ситуации.

В проекте TUT.BY «Если к вам пришли» мы весь год в картинках разъясняем важные юридические моменты, с которыми может столкнуться каждый.

Самое строгое наказание в Беларуси — это смертная казнь, мы по-прежнему последняя страна в Европе и на постсоветском пространстве, где по приговору суда расстреливают людей. Дальше по строгости идет пожизненное заключение (как альтернатива смертной казни), лишение свободы (максимальный срок — 25 лет).

Но по многим преступлениям предусматривается альтернатива лишению свободы. Например, за хулиганство (ч. 1. ст. 339), кражу (ч.1 и 2 ст. 205), мошенничество (ч. 1 и 2 ст. 209 УК) и др. Зависит это от степени общественной опасности преступления — например, за убийство — лишение свободы — самое мягкое наказание (от шести лет).

Наказания, не связанные с лишением свободы, это общественные работы, штраф, лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, исправительные работы, ограничение по военной службе, арест, ограничение свободы, лишение воинского или специального звания.

Некоторые из них выступают как дополнительное наказание — лишение воинского звания, например. Некоторые как основное — арест, например. Некоторые могут быть как основным, так и дополнительным — штраф, например.

В каждом случае суд индивидуально решает, какое назначить наказание, оно должно соответствовать целям уголовной ответственности — перевоспитать человека и предупредить совершение таких преступлений в будущем.

Учитывается, насколько опасное преступление, какие были мотивы и цели у преступника, какой ущерб он принес или какой преступный доход получил.

Изучают смягчающие и отягчающие обстоятельства — был ли человек ранее судим, возместил ли он потерпевшим ущерб, содействовал ли он раскрытию преступления, как характеризуется по месту жительства и работе, есть ли у него на иждивении дети и т.д.

Лишение свободы при наличии альтернативных наказаний назначается только в том случае, если суд посчитает, что другие наказания не будут соответствовать целям уголовной ответственности.

Например, человек ранее уже был судим, ему назначили наказание в виде ограничения свободы без направления в исправительное учреждение, а он не сделал выводы и снова совершил преступление, еще более опасное, чем прошлый раз.

Общественные работы — это бесплатная работа на благо общества сроком от 60 до 240 часов. Если у человека есть основная работа, на общественную он приходит в свободное время — на четыре часа в день.

Общественные работы могут быть как основным, так и дополнительным наказанием к штрафу или лишению права занимать определенные должности.

Отправить на общественные работы могут, например, в колхоз — собирать камни, на свалку — сортировать мусор — список объектов составляют местные власти, правоохранительные органы следят за исполнением наказания.

Исправительные работы — это работа на прежнем месте, но часть зарплаты (10−25% — на усмотрение суда) удерживается в пользу государства. Исправительные работы могут быть назначены на срок от шести месяцев до двух лет.

Если на момент вступления в силу приговора осужденный нигде не работает, ему предлагают за 15 дней найти самому место работы. Иначе его направят в местное управление по труду и занятости и там ему найдут работу из списка вакансий.

Отказаться от предложенной работы нельзя.

Суд определяет, какой назначить штраф, исходя из характера и степени общественной опасности преступления, а также материального положения осужденного. Размер штрафа варьируется от 30 до 1 тысячи базовых величин, за экономические преступления и преступления против службы — от 300 до 5 тысяч базовых величин.

Есть еще одна особенность — за некоторые преступления уголовная ответственность наступает, если человек на протяжении года дважды за нарушение привлекался к административной ответственности, но продолжил противоправное поведение. Например, за клевету.

Тогда уголовное наказание в виде штрафа должно быть не меньше максимального штрафа, налагаемого в административном порядке.

Арест — это строгая изоляция осужденного на срок от одного до трех месяцев. Наказание осужденные отбывают в арестном доме, ближайшем от места жительства. Арестные дома находятся в том числе на территориях колоний, тюрем и СИЗО.

Условия содержания те же, что и для осужденных к лишению свободы, отбывающих наказание на общем режиме в тюрьме. Обучение на время ареста запрещено. Передвижение без конвоя запрещено. Но осужденного могут отпустить на неделю домой.

К оплачиваемой работе таких осужденных не привлекают, но могут задействовать по хозяйству в арестном доме.

В просторечье «химией» называют ограничение свободы. Понятие появилось в советские времена, тогда осужденных направляли на стройки народного хозяйства, часто — на химические предприятия. Отсюда и пошло такое название.

«Домашняя химия» — ограничение свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа, то есть осужденный остается дома, но должен выполнять ряд правил — например, ходить на работу, отмечаться в милиции.

Отдельно объясним, что такое «исправительное учреждение открытого типа». Та самая «химия» напоминает собой спецкомендатуру: живут осужденные в помещениях, похожих на общежития или казармы, каждый день ходят на работу — обычно за пределы места жительства, это может быть пилорама или опять-таки колхоз, обычно это неквалифицированный труд. Отбывая наказание, можно заочно получить образование.

Ограничение свободы устанавливается на срок от шести месяцев до пяти лет.

Опять-таки решение принимается индивидуально. Суд изучает личность обвиняемого, степень опасности преступления и сможет ли человек исправиться, находясь дома, или все-таки цели уголовного наказания будут достигнуты в исправительном учреждении.

Важный момент — на «химию» могут отправить только совершеннолетнего трудоспособного человека. Если есть проблемы со здоровьем, суд может учесть этот фактор и назначить ограничение свободы без направления в исправительное учреждение, то есть осужденный останется дома.

Также учитываются социальные связи — ограничение свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа может назначаться, когда исправление виновного может быть достигнуто в семье, трудовом коллективе, в учебном заведении.

Здесь учитываются характеристики фигуранта уголовного дела с места учебы или работы, с места жительства.

19 июля 2019 года конфискация имущества как вид дополнительного наказания была исключена из Уголовного кодекса. Конфискация имущества была предусмотрена по многим статьям УК, например коррупционным: ст. 430 (Получение взятки), ст. 424 (Злоупотребление властью или служебными полномочиями), ст.

 426 (Превышение власти или служебных полномочий). Такое наказание, как конфискация, исключено из Уголовного кодекса, будет применяться только специальная. Например, это имущество или деньги, добытые преступным путем, орудие преступления.

Вместо конфискации ввели штраф от 300 до 5 тысяч базовых величин.

Суд может лишить специального или воинского звания человека, который совершил тяжкое или особо тяжкое преступление — например, получил взятку или совершил госизмену. Восстановить звание нельзя даже после отбытия основного наказания.

Человека, который по приговору суда получил «домашнюю химию», постоянно посещает милиция, поскольку он стоит на учете в уголовно-исполнительной инспекции. Смотрят, чтобы был трезвый, чтобы после 19.00 находился дома, чтобы не сбежал из Беларуси. Прийти домой к осужденному могут в любое время суток.

Можно ходить на работу или учебу, но маршрут строго ограничен. За пределы обозначенного расстояния можно выйти только на два часа, обязательно в том же населенном пункте — например, сходить к доктору, на почту или на рынок за покупками. Краткосрочный выезд в другой населенный пункт — только с разрешения уголовно-исполнительной инспекции.

На выезды к осужденным приезжают не только сотрудники инспекции, но также участковые, сотрудники Департамента охраны и даже ОМОН. Чтобы упростить процедуру контроля, в Минске на базе двух РУВД сейчас тестируют GPS-браслеты, которые выдают осужденным.

Они позволяют видеть местоположение подопечного в реальном времени на мониторе, программа автоматически выдает сигнал, если владелец браслета выйдет за пределы очерченной территории.

Источник: https://news.tut.by/society/651872.html

Поселения и

Вольное поселение химия

Не добьют ли новые законы российскую пенитенциарную систему? Кто-то решил освоить триллионы из бюджета и внести хаос в пенитенциарную систему.
Мы наш, мы новый ГУЛАГ построим?..
На словах и бумаге вроде все звучит прилично, и задуманное направлено на благо простых людей и самих арестантов.

Но если немного подумать, то ничего хорошего из очередной «модернизации» выйти не может. Если кратко, то предлагается изничтожить исправительные колонии как вид наказания. Потому что они якобы не исправляют, а пагубно влияют на незаконопослушных граждан, оступившихся случайно.

Вместо ИК отправлять закоренелых преступников в тюремные камеры, а тех, кто лишь слегка нарушил закон, – загонять на «химию» или поселение, чтобы там пребывали только «заблудшие овцы», и на них дурно не действовали отрицательно настроенные авторитеты. Вроде все красиво и логично. Только сразу возникает много вопросов.

Плюс теоретики, разрабатывающие концепцию тюремной реформы, по всей видимости, совершенно не знают реалий уголовного мира.

Во-первых, представьте, сколько новых тюрем нужно построить! Тем более мы сейчас заигрываем с Америкой и Европой, и новые «демократические» каталажки должны отличаться от средневековых казематов типа питерских «Крестов».

Во-вторых, нужно соорудить много новых общежитий для «химиков». А самое главное найти им всем работу. Потому что людям, считай на свободе, нужно на что-то жить. Значит, мы снова ГУЛАГ построим?! Если же их содержать за счет налогоплательщиков, то зачем тогда нам такая реформа? К тому же кто сказал, что совершившие мелкие преступления не опасны для окружающих? Часто совсем наоборот.

Не будем брать маньяков и серийных убийц. Они, кстати, на пожизненном содержатся. Но профессиональные киллеры, бандиты, аферисты, ворующие по-крупному, умные и часто внешне приличные люди. Именно они, а не сотрудники, поддерживают порядок в местах лишения свободы, потому что привыкли думать и быть лидерами.

Их мы, значит, изолируем по камерам. А всякую алкогольную шелупонь с девиантным поведением, отнимающую у детишек сотовые телефоны, а у старушек сумочки, соберем вместе и поселим в наших городах и поселках. Да они же местным жителям такой террор устроят и между собой воевать начнут, что даже Чечня покажется санаторием.

Тем более что они точно отрицательно повлияют на тех, кто действительно случайно преступил закон по мелочи. Что происходило и происходит на «химиях» и поселениях и раньше, и сейчас.

«Химия»

О тюрьмах настоящего и будущего поговорим в следующий раз. Сегодня я расскажу о своем печальном опыте пребывания на поселениях и «химиях». Заранее замечу, что любая камера карцера или режимно-беспредельная зона лучше, чем льготная (на бумаге) поселуха.

На жаргоне «химия» (официальное название – стройки народного хозяйства) стала так обзываться потому, что осужденные работали на вредном производстве.

Между прочим, многие мужчины в неволю попадают, потому что не хотят и не могут жить как большинство. Вкалывать с утра до вечера, пару часов проводить с семьей и получать при этом ну просто смешные деньги. Собственно, я тоже из таких пассионариев.

Потому и совершил грабеж. На пятидесятом эпизоде потерял осторожность и оказался под арестом.

Вопреки книжным ужастикам, ничего страшного в следственных изоляторах нет. По крайней мере, спишь сколько хочешь, читаешь, общаешься с интересными людьми. Многие провинциалы и молодежь именно в тюрьме ума набираются, потому что на свободе имеют убогий и ограниченный круг знакомств.

После осуждения в исправительную колонию попадаешь. Там вообще нормально. Так же спишь, общаешься, если хочешь, работаешь, овладеваешь профессиями или ремеслами, занимаешься спортом. Нет, конечно, очень хочется на волю. Освобождение не близко, УДО раньше тоже не особо практиковалось. Зато через треть или половину срока можно было сменить вид режима и выйти на «химию».

Звучит заманчиво – живешь в общежитии с дежурными ментами, работаешь там, где власти укажут. Зато вольные шмотки носишь, зарплату наличными получаешь и можешь передвигаться без конвоя по населенному пункту, в котором трудишься.

Многие, и я в том числе, купились на эту замануху и подали заявление в суд. Так из приличной зоны под Питером меня этапировали в маленький городок в Псковской области. Поселили на отшибе в пятиэтажной общаге при огромном цементном заводе.

Мы еще подъезжали к нему на автозаках, а уже все покрылись цементной пылью, которая забила носоглотки и легкие. Представьте, каково находиться на самом производстве, без вентиляции и в неотапливаемых цехах. В общаге, даже на третьем этаже, на окнах были наварены толстые решетки.

У выхода дежурил сотрудник милиции. В комнатах обстановка спартанская – зоновские шконки, кое-где в два яруса, тумбочки и табуретки. Дежурство по очереди – потому кругом запустение и грязь. Контингент произвел очень угнетающее впечатление.

Представьте, каково пусть и бунтарю, но молодому ленинградскому интеллигенту попасть в рабочий коллектив, девяносто процентов которого конченые – алкаши-дегенераты.

Ад кромешный

Самое скверное, что на «химии» нет уголовных понятий. Именно они удерживают огромные массы заключенных от неблаговидных поступков. Потому-то начальники зон и тюрем в первую очередь поддерживают «смотрящих» и блатных, разрешая им жить не по режиму. Те, в свою очередь, держат под контролем серую массу «мужиков» и более низкие масти.

На СНХ блатных нет. Зато есть беспредел и смесь тюремных примочек. Также процветает алкоголизм. Спиртное, кстати, те же менты на вахте с наценкой продают и сами тоже бухают. Еще алкоголь можно купить прямо на производстве и в редких увольнительных.

Ну а где пьянка, там скандалы и беспредел. Еще процветает игра в карты под интерес, воровство у своих, за которое в зоне ломают руку и объявляют «крысой». На «химии» же можно только побить вора. Или он побьет тебя, вместе с приятелями, а может и прирежет, если будешь выступать.

>Вечером по прибытии дали нам небольшой аванс, чтобы жить и питаться до первой зарплаты. Нужно заметить, что вольные рабочие на вредных производствах неплохо зарабатывали. «Химикам» же платили гроши, еще и высчитывая иски, алименты, за проживание, за спецодежду, плюс половину сразу забирал «хозяин». И это не поборы, а официальные удержания.

Многие получившие аванс бурно пропивали его ночью. У пьющих и угощающих сразу же нашлись друзья из старожилов. Сам я без вредных привычек, так что с ходу прослыл изгоем, жмотом.

Общага напоминала шумный притон, ее обитатели гудели всю ночь, так что до утра поспать практически не пришлось. В шесть утра объявили подъем. В магазин нас накануне не пустили. Так что есть было нечего. На заводе имелась столовая, но открывалась она в обед. К семи часам, голодные и недоспавшие, мы пришли на работу.

Никакого обучающего курса не предполагалось. Меня сразу же поставили вкалывать – хватать длинные тяжелые арматурины и укладывать их в специальные формы, куда заливали цемент. Так делали бетонные плиты. Крутиться приходилось как реактивному, до обеда, без отдыха. С непривычки я чуть не падал с ног. Арматурины были реально неподъемными.

Надо отдать должное, заводская столовая оказалась приличной и недорогой. Только пропившиеся соседи по этапу начали просить деньги в долг. Отказал, потому что и так выдали всего тридцатник аванса, из расчета рубль на сутки. Если кому-то поможешь, то сам после ноги протянешь.

Из-за отказа начались конфликты и драки. Пригодилось спортивное прошлое, но врагов я себе нажил. Вопреки Кодексу о труде «химиков» заставляли трудиться полторы смены. Еще и выходной был всего один, в воскресенье.

То есть, в общагу мы попадали поздно вечером – время оставалось лишь поспать, да и то если не устроят пьянку соседи.

Но все равно мы считались осужденными, так что менты, когда им было нужно, вспоминали Уголовно-исполнительный кодекс и гоняли нас на два часа в неделю на хозработы – обычно грузить вагоны или подметать город.

В увольнительные нужно было отпрашиваться на вахте. Часто не отпускали, если какой-нибудь «химик» был в бегах или совершал преступление. Да и так, куда ходить в глухой провинции без денег и приличных шмоток? К тому же после зоны мы еще не отрастили волосы. Тогда бритые наголо однозначно воспринимались как уголовники.

«Посадите меня!»

Через две недели такого облегченного режима я начал превращаться в голодного доходягу. Постоянные недосыпы и разборки подрывали здоровье и нервную систему. Друзей среди запущенных работяг так и не нашел. До освобождения было еще три года. Однозначно стало ясно, что скоро мне придется стать инвалидом.

Самое поганое, что за простую пьянку, драку или скандал на улице обратно в зону не закрывали – кто же тогда вкалывать станет! Чтобы вернуться на прежний вид режима, нужно было совершить даже не побег, а новое преступление.

Немало «химиков» так и поступали, причем специально. Так и я: пошел в город, разбил витрину магазина, набрал в сумку товара и спокойно дождался приезда ментов. По суду мне добавили два года.

Зато из спокойной зоны я освободился ухоженным, спортивным и отдохнувшим.

К сожалению, освободился я уже в новой стране. В СССР вчерашний зек легко находил работу и жилье (если, конечно, у него было желание это сделать). Да и что скрывать, раньше было легко воровать. Все считалось дефицитом, даже книги и занавески. Любой товар сбывался по завышенной стоимости.

При демократах продуктов, шмоток и предметов обихода было в изобилии. Вот только на бедных людей, наоборот, всем было наплевать. Также не стало и работы. Съемное жилье стоило больше, чем средняя зарплата. Отсюда рецидив преступлений.

Источник: http://www.tyurma.com/poseleniya-i-khimiya-beregis-reforma

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.