Воспитательная колония для девушек

Содержание

«Самое страшное в тюрьме — то, что к ней привыкаешь». Почему колония не меняет детей, совершивших преступление

Воспитательная колония для девушек

Родители пьют, иногда и бьют, дома часто нечего есть, на улице ждут друзья, которые живут так же. Многие трудные подростки больше не верят взрослым и не ждут от мира ничего хорошего.

Нарушив закон, такие дети оказываются в спецшколах или даже колониях, но это ничего не меняет.

Почему дети совершают преступления и как им помочь, «Правмиру» рассказал Василий Ласточкин, член попечительского совета уголовно-исполнительной системы России и президент благотворительного фонда «Забота».

В России число подростков в воспитательных колониях сократилось почти в девять раз — с 10,7 тысячи заключенных в 2007 году до 1 тысячи 155 к концу 2019-го, по данным ФСИН. Но это не значит, что несовершеннолетние стали реже нарушать закон. Только в прошлом году было выявлено более 37 тысяч несовершеннолетних обвиняемых, сообщает МВД. 

Осужденных подростков стало меньше во многом из-за декриминализации статей Уголовного кодекса и расширения мер наказания. Теперь это могут быть штрафы, исправительные работы, а также обучение в специальных учреждениях закрытого типа. В колонии несовершеннолетних подростков помещают, как правило, только за тяжкие и особо тяжкие преступления. 

Василий Ласточкин, teos.fm

Василий Ласточкин уже 11 лет ездит по воспитательным колониям. Он — президент фонда «Забота», который занимается психологической и социальной адаптацией трудных подростков. Он убежден, что, даже переступив черту, дети остаются детьми, которым очень нужна помощь взрослых.

В России 23 воспитательные колонии, в том числе две — для девочек (там содержится около 100 человек).

40% несовершеннолетних осуждены за кражи;

13% — за разбой; 

14% — за грабеж; 

5% — за убийство.

Почему подростки оказываются в колонии

— Преступления, причем тяжкие, совершают подростки, ранее на учете не состоявшие, из благополучных семей. Появился даже термин — «псевдоблагополучная семья». Все более в ходу среди специалистов еще одно понятие — «немотивированная агрессия». 

Еще лет 10 назад можно было с большей уверенностью прогнозировать судьбу подростка по внешним признакам. Сегодня это очень сложно. 

Пример — в Томске отбывает наказание в колонии девочка. Это подросток из нормальной, обычной семьи. У нее случился срыв. Они втроем с подругами часов восемь еще одну девочку шарфами душили, ножами кололи за то, что она не так посмотрела на мальчика.

Сознание современного подростка «проваливается» в своего рода яму, один край которой — невероятно высокий стандарт потребления, а другой — чрезвычайно низкий уровень требовательности к себе, выраженный в претензиях ко взрослым, не «обеспечивающим право на счастье». 

За криминальным сознанием стоит определенное мировоззрение. Это когда человек говорит себе: решить мою проблему, в чем бы она ни состояла, я могу, только совершив преступление.

Не могу заработать на новый айфон? Криминальное сознание говорит мне: «Отбери. Живи как волк: всех, кто слабее тебя, поедай, а от остальных бегай».

Цементом, который криминальное сознание держит, является одна простая вещь — круговая порука. Это когда, с одной стороны, каждый сам за себя, с другой — все вместе, рука моет руку, преступник покрывает преступника на разных уровнях. 

«АУЕ» (название запрещенной в России организации) или блатные песни — это только афиша на стене театра, но это еще не сам театр. 

Тех же, кто выбирал криминальный путь осознанно, в своей практике я встречал редко. 

Как родители влияют на будущее детей

Есть у меня знакомый. Мать — воровка, отец — профессиональный щипач. Мальчику было 9 лет, когда папа первый раз взял его с собой «на дело». Так для ребенка преступления становились нормой. 

Единственное, что его спасло как человека, — был период, когда и мать, и отец сидели, а он жил у бабушки с дедушкой. Бабушка его из душа выносила, завернутого в полотенце, ставила на табуреточку, а дедушка его полотенчиком обмахивал. Он понимал, что его любят, а значит, внутри он был уже другой. Он в этой любви сформировался. Это и помогло парню уже после третьей ходки изменить свою жизнь.

В одном детском доме я познакомился с удивительным парнем. Он вырос там, на тот момент уже учился в институте, а в детдоме подрабатывал воспитателем. Молодой человек многим отличался от детей из системы. Приходил ко мне, советовался, какие книжки почитать. 

И вот я не выдержал, спрашиваю: «Костя, почему ты другой?» Он сказал, что тоже в детстве закон нарушал, но вовремя остановился. Где силы взял? Мать у него была с алкогольной зависимостью, в пять лет заразила его туберкулезом. Он год жил в специальном детском доме. Вылечился, мать умерла, он в другой детдом попал. 

А до этого случилось с ним вот что: пригород Перми, красные обшарпанные бараки, мать ведет его к своей подруге, у которой тоже проблемы с алкоголем. Комната в бараке.

Батарей нет, потому что сданы в утиль, а на улице зима. Посреди комнаты стоит таз, в тазу горят дрова. На этом костре варят макароны.

Женщины выпивают, закусывают, и мать дает ему тарелку макарон: «На, доешь». А Костя отказался. 

Но не от еды он тогда отказался. В нем восстал человек: «Я такой жизни не хочу». Этот же человек к нему вернулся лет в 14, когда он занялся спортом, стал учиться. 

В некоторых детях есть эта колоссальная внутренняя сила, которую Бог им дает при условии, что они ее принимают. 

Максим Шипенков / ТАСС

О словах «просто так» и «так получилось»

Как-то с одним специалистом мы ездили по детским колониям, и она сказала: «Ну, мой-то ребенок никогда такого не сделает». Я ей тогда ответил, что ей нечего здесь делать, что она не имеет права ходить к этим детям, потому что ей нечего им дать.

Каждый раз я допускаю мысль, что я мог бы оказаться на месте этих людей. Иначе кто я такой? 

Подросток Петр (имя изменено) попал в воспитательную колонию по статье 111, часть 4 («Нанесение тяжких телесных повреждений, повлекших за собой смерть потерпевшего»). Я общался с ним и его мамой.

Колония была недалеко от Москвы, мы там часто бывали, помогали. Освободился он условно-досрочно. Мы ездили к нему домой, подарили компьютер. Парень поступил в техникум, сейчас учится в Москве, в институте на бюджетном отделении.

Ему трудно, но он справляется. 

Мы время от времени встречаемся за чашкой кофе в кафе, болтаем. Я как-то спросил его о преступлении. «Вы не поверите, — сказал он, — это была первая в жизни рюмка водки». Вышел на улицу, там компания друзей, у одного из них день рождения.

Разумеется, была и вторая, и третья рюмка. Мимо шел человек, сделал группе подростков замечание, ну и так далее. Потерпевший скончался в больнице, а Петр ничего не помнит. Но это, конечно, случай нетипичный.

Таких, как этот парень, называют «пассажирами».

Еще один короткий эпизод — встретил в одной воспитательной колонии парня, который, еще находясь в СИЗО, сделал себе маленькую наколку, совсем маленькую, сделал «просто так». Проблема в том, что кололи всех одной иглой и у парня теперь ВИЧ.

К сожалению, подростки оперируют этим страшным словом «просто так», не думая о последствиях. Другое слово, еще более печальное — «так получилось». Между этими двумя «просто так» и «так получилось» — яма, в которую они проваливаются.

Можно ли научить заключенных сочувствию

В тюрьме можно жить, и жить неплохо. Поезжайте в можайскую детскую колонию, и вы не испугаетесь: столовые, спальни, душевые кабины, ПТУ, школа. Кто-то из мальчишек в колонии впервые белую простыню увидел, а одна мать совершенно серьезно на свидании с сыном спрашивала, как младшенького туда же пристроить. 

Я даже детей перестал возить туда для профилактики, потому что не страшно. Но когда еще возил, я им говорил: «Вы не туда смотрите. В глаза им посмотрите, тогда вы поймете, хорошо здесь или плохо».

Самое страшное в тюрьме — это то, что к ней привыкают.

Возвращаться в тюрьму второй раз уже не так ужасно, а жизнь на свободе часто пугает, там надо о многом думать, за многое отвечать и трудиться.

К сожалению, наша система закрытых учреждений, я имею в виду не только колонии, но и детские дома, создает социальных паразитов. Я был рад, когда пошла тема закрытия детских домов. Представьте — у ребенка на книжке миллион рублей, он приходит в детский дом, ботинки бросает, даже не чистит их. За него постирают, уберут. Даже если он хочет сам — у него навыка нет. 

Что касается колоний, проблема, собственно, не в них самих, а в том, что подростки возвращаются обратно в ту среду, которая их в тюрьму привела. 

Сегодня зачастую происходит так: до 18 лет разные ведомства и учреждения «передают» подростка друг другу, а потом 18 — все, дальше сам. Мы бьемся, чтобы увеличить этот возраст как минимум до 23 лет, чтобы вопрос о сочетании юридической ответственности и психологической зрелости решал специалист. Нужна грамотная служба пробации, которую в России создать пока не могут. 

У нас слишком часто вся социализация сводится к тому, чтобы «приспособить» человека к среде, а это неверно. Мы, в отличие от европейских стран, гарантировать благоприятную среду трудным детям не можем. 

Как бы мы ни учили их жить в «нормальной» среде, вернувшись в ненормальную (родители с алкогольной зависимостью, улица и так далее), они к ней будут приспосабливаться, потому что зачастую приспосабливаться — это все, что они умеют. Правильный подход — формирование личного начала, возможность создания того, что психотерапевты называют «инстанцией совести». 

Проблема преступления — это проблема не социальная, и даже не психологическая, хотя именно в этих сферах она ярче всего проявляется. Это проблема духовная. 

В Колпине воспитанники колонии написали простую кукольную пьесу, начальник повез их в детский хоспис. Когда они оттуда вернулись, это были другие дети. 

В Можайске возят подростков в детский дом для детей с инвалидностью. Это у них как поощрение рассматривается. Едут с программой, что-то поют. 

Такая терапия работает, потому что одна из проблем наших подростков [с криминальным опытом] — это отсутствие эмпатии. Они не чувствуют чужую боль. А там они понимают: вот я, здоровый мужик, занимаюсь ерундой, а вот люди умирают. 

www.vl.ru

Как помогать детям из колоний

Благотворительность в тюрьме, как и везде, должна действовать по принципу «не навреди». 

В одну воспитательную колонию приходил священник и всегда приносил с собой конфеты. Он их менял на сигареты, а там это почти валюта, особенно пять-десять лет назад. Но «реальные пацаны» соображают быстро: они стали доставать самые дешевые сигареты и менять их на дорогие шоколадные конфеты. В итоге у них и сладкое было, и покурить.

Я всегда стараюсь спрашивать сотрудников, чем я могу помочь. Они лучше знают, что необходимо в конкретной ситуации. Потому что порой даже сам ребенок в колонии не знает, чего хочет, ведь это же все-таки дети. 

Но мой опыт подсказывает, что куда лучше печенья — регулярные занятия, неважно какие. Например, уроки игры на гитаре. В Архангельскую воспитательную колонию вот уже четыре года ходит по субботам староста церкви, занимается с ребятами стендовым моделированием. Все, кто с ним занимается, человек пятнадцать, через пару месяцев перестали ругаться матом. 

Большинство подростков к институту церкви и к священникам относятся, как правило, с уважением. Тут такая штука — чем меньше формального и больше настоящего, тем искреннее разговоры, а это в конце концов приводит человека в храм. 

Сегодня нет колонии, где бы храма не было. Но что происходит вне стен этих храмов? Как дальше складывается жизнь заключенных? Зависит от того, что у них внутри, какие мысли. 

В конечном итоге, решают ли воспитательные колонии проблему преступности среди несовершеннолетних? Отчасти да, но только отчасти и не для всех. Спасение этих детей в семье. 

А если нет семьи, во взрослых, которые им поверят и которым поверят они. 

У 99% наших детей-клиентов основой отношения к миру, к людям, к себе является слово «не верю». Большинство из этих детей пережило, пожалуй, самое страшное — предательство взрослого по отношению к себе.

Источник: https://www.pravmir.ru/samoe-strashnoe-v-tyurme-to-chto-k-nej-privykaesh-pochemu-koloniya-ne-menyaet-maloletnih-prestupnikov/

Ничейные девочки

Воспитательная колония для девушек

На вокзале Олю и Машу встретили сотрудники Центра содействия реформе уголовного правосудия. Они сначала показали девочкам Красную площадь, покормили их в кафе, а потом привезли к себе в офис: чтобы обогрелись, выбрали одежду и обувь, рассказали о себе. Вечером их проводят на вокзал, и они поедут к месту прописки. То есть домой.

Даже, если этого дома нет и неизвестно, когда он будет.В Центре бережно хранят папки с сотнями интервью, взятыми у освободившихся подростков. Истории у всех похожи: мама с папой пили. Девочка убежала из дома. Родителей лишили родительских прав или посадили. Девочку отдали в детский дом. Оттуда сбежала. Хотелось свободы. Оказалась на улице.

«Нам просто хотелось потанцевать»

О своих преступлениях девочки говорят откровенно. «Хочется покушать. Охота красиво одеться, денег нет, а где взять? Надо пойти и своровать. Идешь снова воровать, хотя знаешь, что этого делать нельзя, все равно идешь и воруешь и не думаешь, что потом будет…», – рассказывается Даша Е. « У меня 111 статья.

«Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью», – говорит Оля Е. – Мне тогда было 16 лет. Застала моего парня с девкой. Голову ей пробила. Я этого парня сильно любила. Мама мне запрещала с ним встречаться, говорила: «Разругаетесь вы, а он побежит к другой. Вот и будешь всех этих девок бить. Так из тюрьмы никогда не выйдешь».

По этому делу мне дали год. Реальный срок, потому что до того у меня была уже условная судимость. Когда мне было 14 лет, мы с Наташкой пошли к другой соседке, выбили дверь, компьютер унесли. Наташку, пока я сидела, ее брат убил».«У меня тоже был условный срок, – вступает Маша Г. Она из города Кувандык Оренбургской области.

Говорит спокойным, невозмутимым голосом, окает. – Мы с подругой выпили. У нас магнитофон сломался, а нам хотелось потанцевать. Пошли мы к пацану, а его дома не оказалось. Вышибли дверь, взяли магнитофон и отнесли к подруге. Потом как-то пацан пришел к подруге домой и увидел этот магнитофон. Его жена заявила в милицию.

А подруга на меня потянула, что я тоже в краже участвовала. Магнитофон этот старый – двухкассетный. Он всего 1500 рублей стоит. И мы его пацану сразу вернули. На суде ущерб записали – 4 тысячи рублей. Дали мне два года условно. Меня на суде спрашивали: «Будешь учиться»? Я честно сказал, что учиться не буду, и дома жить не стану.

У меня отец один раз в месяц трезвым бывает, не работает, сидит на шее у моей матери. А она уборщицей работает».«В нашей колонии были девочки, которые сидели за убийство, – рассказывает Маша Г. – Самое страшное, это когда убивают родителей. Некоторые, например, убили мужика за то, что приставал сильно. Это я понимаю, я бы тоже так сделала.

Но в моем отряде была девочка, которая мать свою убила. Утром поругались, она ее и порешила. Девочке дали 7 лет».

Следствие, суд, колония

По закону, все следственные действия в отношении несовершеннолетних, так же, как и допросы, должны проходить в присутствии родителей или опекунов. В обязательном порядке во всех следственных действиях должны участвовать адвокаты. Судя по свидетельствам самих девочек, они часто оказываются один на один со следователями и оперативниками.

Так регулярно нарушается их право на защиту. Возразить они не могут, потому что не знают своих прав. Заступиться за них некому: родители порой узнают, что их дети попали за решетку с большим опозданием. О том, как ее арестовали, рассказывает 14-летняя Вика Д.: «Приехала милиция, надели наручники. Побили, сказали: «Напиши явку с повинной».

Я сказала, что не буду писать, тогда меня ударили пластиковой бутылкой, на теле не было ни одного синяка, но внутри было ощущение, что через мясорубку пропустили. На этом допросе не было ни адвоката, ни законного представителя. Потом уже были допросы, когда с адвокатом, когда с мамой. Больше на допросах не били».Родители Тани Г.

не захотели приехать на суд, хотя это могло спасти дочь от тюремного заключения: «Адвокат мне советовала постоянно, часто ко мне в тюрьму приходила, письма передавала. Она родителям моим сказала, что, если они приедут на суд, возьмут меня на попечение, то меня отпустят. Но они не приехали».

После следствия, пребывания в СИЗО, где вместе с малолетками сидят взрослые преступницы, где по воспоминаниям одной из девочек кормят супом, в котором «плавают червяки», наконец доходит дело до суда. И здесь, обычно, если у девочки есть условное наказание за первое преступление, во второй раз ей назначают уже реальное наказание в виде лишения свободы.

В России пока не существует ювенальной юстиции. И нет специальных детских судей. Поэтому обычные судьи не стараются вникнуть в психологию несовершеннолетних . Они рассматривают их дела так же, как и дела взрослых преступников.

Некоторые подростки, вспоминая о судебных заседаниях, отмечают, что «плохо понимали все происходящее и только на этапе осознали, на сколько лет их осудили». Иногда в суде могут посадить подростка на два года за кражу, хотя ущерб, нанесенный этим преступлением, всего 500 рублей.

Второй дом – тюрьма

Вот и получается, что после несчастливого детства, ареста, суда и СИЗО, колония для малолеток оказывается для них не самым худшим опытом жизни. «На воле об этих девочках никто не заботился, – объясняет психолог Марина Поливанова. – А в колонии, быть может, впервые за их короткую жизнь, взрослые наконец-то обращают на них внимание.

Там кормят, одевают, обувают. Осужденные спят в теплых помещениях. И как это ни парадоксально, ведут нормальный образ жизни».«Я не жалею, что два года в колонии просидела. Если бы не колония, я бы школу не окончила. Я сейчас приеду домой и заведу новый круг общения. К прежним подругам я даже близко подходить не буду», – обещает Маша Г.

Наталья Дзядко, исполнительный директор Центра содействия реформе уголовного наказания, которая занимается социальным сопровождением девочек, освободившихся из колонии, качает головой: «Хотелось бы верить, что у нее все получится. Но без поддержки девочка вряд ли справится».

Наталья объясняет, что на проблему адаптации освободившихся после заключения подростков правозащитники наткнулись совершенно случайно, когда стали часто посещать колонии для малолеток. Выяснилось, что после освобождения судьбой этих детей никто толком не занимается. В то же время существует четко отработанная система наказания.

И ее винтики – прокуратура, суд, СИЗО, колония работают как часы. А что потом? «На деле получается, что вся забота о дальнейшей жизни освободившихся ложится на плечи колонии. В результате ее сотрудников винят в последующем рецидиве и в том, что бывшие воспитанники не могут найти себе места в жизни», – объясняет Наталья Дзядко.

За полгода до освобождения администрация колонии делает запрос по месту жительства подростка, выясняя, какие у него жилищные условия, может ли он рассчитывать на учебу, работу, внимание со сторону местной комиссии по делам несовершеннолетних или региональных социальных служб.

Практика показывает, что чиновники отвечают на запросы колоний достаточно формально и нет гарантии, что освободившимся подростком на месте будет кто-то заниматься.

На выходе

«У меня проблема с домом. У меня нет прописки, так как мама выпивает и не может меня прописать».(Анна Б.)«Тюремный опыт для подростков мог бы считаться эффективным, если бы после освобождения существовала система социальной адаптации, – уверена психолог Марина Поливанова. – А то получается, что девочку вырывают из привычной среды на год-два как минимум. А, возвращаясь, она оказывается еще в большей пустоте, чем до ареста. Девушка сталкивается с теми же социальными проблемами, которые только усугубляются».У малолеток, как правило, нет паспортов. И когда подходит время освобождения, сотрудники колонии начинают запрашивать всевозможные инстанции, чтобы подростки смогли получить паспорт по месту жительства. Но не каждый подросток способен самостоятельно и ответственно подойти к решению этого вопроса. А без паспорта невозможно получить ни комнату в общежитии, ни устроиться на работу. Результат: девочка вновь оказывается на улице.У 17-летней Веры З. – трагическая, но вполне типичная для малолеток судьба. Мама бросилась под поезд, когда девочке было три года, отец умер за год до гибели жены. Тетка оформила опекунство. Но справиться с племянницей не смогла, и в 11 лет отдала ее в интернат. Первый срок – условный – Вера получила за кражу. Второй уже за разбой. Судья приговорил к 2,5 годам. За то время, что она сидела в колонии, интернат перепрофилировали в Кадетский корпус, и оказалось, что Вере некуда возвращаться.«Я узнавала, в училище для Веры места уже нет. Если бы ей в колонии выдали путевку Дзержинского, то ее обязательно приняли, и в бюджете области нашлись бы деньги, – объясняет Евгения Пугачева, социальный педагог Кадетского корпуса Брянска. Она, пожалуй, единственный человек на этом свете, кто старается Вере помочь.«Я ей сделала паспорт. Везде обращалась: в отдел образования Брянского района, в Комитет по делам несовершеннолетних. Никто не хочет ей заниматься. Встречать на вокзале тоже никто не будет. Мне придется. Но вообще-то это не моя забота», – жалуется Пугачева. Она занимается проблемами Веры не по долгу службы, а просто потому, что больше некому. Понятно, что усилиями одних общественников такую сложную проблему, как адаптация малолеток на воле, никогда не сдвинуть с мертвой точки.Наталья Кузнецова, координатор комиссии по церковной социальной деятельности при Епархиальном совете Москвы считает, что нужно создавать группы добровольцев на базе церковных приходов, которые будут отслеживать судьбу и помогать малолеткам из своего региона. Во время тюремного срока они смогут посещать своих подопечных, а потом, когда те освободятся, станут оказывать им всю необходимую поддержку. Идея красивая, но, учитывая равнодушие и эгоизм нашего общества, мало реалистичная.Наталья Дзядко надеется, что рано или поздно государство осознает масштаб проблемы и возьмется за ее решение: «Госструктуры, призванные заниматься несовершеннолетними, практически не помогают подросткам в обустройстве на свободе. Отсутствует социальный патронат, нет помощи в оформлении документов, в восстановлении жилья, в устройстве на работу. На государственном уровне должна быть создана структура, которая бы координировала взаимодействие социальной службы колонии и социальных региональных служб».А пока общественники по мере сил будут продолжать помогать малолеткам. Перефразируя слова Сент- Экзюпери, «они в ответе за тех, кого приручили…»

Источник: https://newizv.ru/news/society/30-10-2007/79025-nichejnye-devochki

Исправительные колонии для несовершеннолетних мальчиков и девочек в России

Воспитательная колония для девушек

Снижение возраста преступности — один из самых печальных фактов российской действительности.

Из года в год за преступления различной степени тяжести привлекаются граждане, моложе 18 лет, а иногда просто дети.

Это зрелище настолько угнетающе выглядит, что вопрос, куда попадают несовершеннолетние правонарушители в России, и исправляются ли они там, является довольно актуальным.

Как содержатся женщины в тюрьмах России? Узнайте об этом из нашей статьи.

Учреждение для начала новой жизни

Колония воспитательного типа — вид особого типа воспитательно-исправительных учреждений в Российской Федерации, предназначенный для содержания осужденных граждан, совершивших преступления, но состоящих к этому моменту в возрасте несовершеннолетия.

Перевоспитательный срок пребывания в учреждении подобного вида зависит от серьезности совершенного подростком деяния, а также поведения несовершеннолетнего.

Часто преступники-подростки, изначально попадая для исправления в такую колонию, позже продолжают свой исправительный путь уже в тюрьме.

Список детских колоний

Где находятся уполномоченные учреждения по проведению исправительно-воспитательной функции? Российская федерация территориально поделена на 54 субъекта, в которых расположены и функционируют 24 колонии воспитательного типа:

  • Алексинская (город Алексин Тульской области);
  • Ангарская (город Ангарск Иркутской области);
  • Арзамасская (город Арзамас Нижегородской области);
  • Архангельская (город Архангельск Архангельской области);
  • Белореченская (город Белореченск Краснодарского края);
  • Биробиджанская (город Биробиджан Еврейской автономной области);
  • Бобровская (город Бобровск Воронежской области);
  • Брянская (город Брянск Брянской области);
  • Ижевская (город Ижевск республики Удмуртия);
  • Камышинская (город Камышин Волгоградской области);
  • Канская (город Канск Красноярского края);
  • Кизилюртовская (город Кизилюрт Республики Дагестан);
  • Кировградская (город Кировград Свердловской области);
  • Колпинская (город Колпино Колпинского района);
  • Мариинская (город Мариинск Кемеровской области);
  • Можайская (город Можайск Московской области);
  • Находкинская (город Находка Приморского края);
  • Новооскольская (город Новый Оскол Белгородской области);
  • Новосибирская (город Новосибирск Новосибирской области);
  • Пермская (город Пермь Пермского района);
  • Стерлитамакская (город Стерлитамак республики Башкортостан);
  • Томск-2 (город Томск Томской области);
  • Тюменская (Город Тюмень Тюменской области).

Из 24 воспитательных учреждений в двух, Новооскольской и колонии Томск-2, содержатся несовершеннолетние осужденные девочки, совершившие правонарушения, в остальных 22 содержатся мальчики.

По данным на 1 февраля 2017 года в 24 воспитательных заведениях по всей стране находятся порядка 1655 человек.

Статистика по преступлениям подростков

Статистика воспитательных колоний по малолетним преступникам неутешительна — процентное соотношение правонарушений, за которое подростки отбывают свое наказание, примерно следующее:

  1. Около 16% от всех совершаемых несовершеннолетними преступлений относятся к разряду краж имущества, ценностей или других вещей, которыми определенный человек обладает на праве собственности.
  2. Порядка 15% осужденных отбывают срок за грабеж, налеты на людей, организации, магазины, банки и пр.
  3. Причинение вреда здоровью составляет 11% от всего числа преступлений. Главное отличие — умышленность действия.
  4. 10% совершенных преступлений составляют убийства, иногда осуществляемые с жестокостью.
  5. Изнасилование совершили 8% малолетних преступников.

Среди осужденных за преступления, как правило, каждый пятый уже привлекался ранее за другое правонарушение, то есть рецидив среди оступившихся подростков — обычное явление.

Повторение преступления следует в скором времени, обычно практически сразу, если первое правонарушение было серьезным.

Ранняя ответственность

Со скольки лет туда попадают?

В Российской Федерации узаконена ответственность за совершенные преступные деяния с возраста 16 лет, поэтому основная масса подростков, отбывающих наказание, имеет возраст 16-18 лет.

Однако, существует некоторые оговорки для ряда преступлений, из-за которых оступившийся молодой человек может оказаться в воспитательном учреждении, начиная с 14 лет.

Причиной такого «омоложения» становится то, что противозаконные действия совершаются лицами, которые в силу своего возраста не понимают возможных последствий.

Преступления, за которые подростки будут привлечены к уголовной ответственности с 14 лет:

  • лишение человека свободы против его воли;
  • ограбление частного лица, организации, магазина. Сюда же относится угон транспортного средства и разбойное нападение;
  • нарушение здоровья другого человека, выполненное со злым умыслом, насильственные манипуляции над другим человеком;
  • участие в террористических действиях, пленение заложников;
  • покупка веществ взрывчатого состава;
  • изготовление, продажа устройств для взрыва;
  • вымогательство;
  • кража оружия;
  • взаимодействие с лицами, занимающимися продажей наркотиков.

Как содержатся малолетние нарушители?

Колонии, созданные для перевоспитания оступившихся подростков, имеют некоторые отличия от подобных учреждений, заключающиеся в разных видах режимных условий для каждого осужденного:

  1. Строгий вид.
  2. Обычный вид.
  3. Облегченный вид.
  4. Льготный вид.

Обычный вид применяется для всех новоприбывших подростков, совершивших преступление в первый раз.

Дальше следует «испытательный срок» три месяца, во время которого внимательно исследуется поведение подростка, особенно при соблюдении режима.

По окончанию испытательного срока, если не будет особых нарушений в поведении, осужденного переводят на облегченный режим содержания.

В случае, если агрессия — единственное, что показывает вновь прибывший, и он нарушает режим содержания, то его помещают на строгий вид содержания.

Освобождающихся малолетних правонарушителей, которые содержались на облегченном виде, переводят на льготные условия в случае их хорошего поведения перед освобождением.

Иногда можно наблюдать ситуацию, когда перед самым освобождением, радуясь, что скоро вернутся домой, несовершеннолетние нарушители начинают вести себя распущенно и нарушать режим. Это черевато переводом на строгий вид содержания.

Право решения, какое содержание применить к конкретному «подопечному», принадлежит непосредственно начальнику учреждения.

Фото камеры в колонии для несовершеннолетних:

Отличие режимных видов

Строгость содержания характеризуются содержанием правонарушителей в отдельных комнатах, которые обязательно закрываются в свободное для заключенных время. Двери не закрывают, если подростки трудятся.

Режим такого вида допускает встречаться родными и близкими только 6 раз в год на короткое время. Продолжительные свидания не разрешены. При строгом виде содержания разрешается пользоваться суммой, не превышающей 3 размеров МРОТ.

Обычное содержание разрешает проживание нарушителей в общежитиях. 5 минимальных зарплат могут расходоваться на приобретение необходимых продуктов. Режим позволяет 8 раз в год встречаться с родными на короткое время, а 4 раза — на более длительный период.

Облегченный вид допускает общежития для подростков, похожие на жилье при обычном виде. Траты оступившихся молодых людей не могут превышать 7-ми минимальных зарплат ежемесячно.

Свидания с близкими допускаются 1 раз в квартал, если необходим длительный период, и каждый месяц, если достаточно короткого.

Льготный вид подразумевает проживание в специальных общежитиях, отличных от общежитий, положенных при облегченном и обычном режимах. Каждому доступен специальный личный счет с находящимися на нем деньгами, которыми несовершеннолетний нарушитель может пользоваться, как пожелает.

Недолгие свидания позволяются, если осужденному это потребуется.

Продолжительные свидания, которые разрешается брать в течение года, дозволяется проводить за территорией колонии.

Нахождение подростка за пределами учреждения контролируется руководством. Еще одно послабление при льготном виде содержания — возможность пользоваться бумажными деньгами и носить привычную одежду.

Нарушения установленного порядка, влекущие за собой последствия

Порядок содержания в колонии воспитательного типа для несовершеннолетних правонарушителей устанавливается с целью поддержания порядка среди осужденных, поэтому его соблюдение обязательно.

Основными злостными нарушениями режима, ведущими к попаданию из облегченного, обычного или льготного вида содержания в строгий, являются следующие:

  • употребление запрещенных веществ;
  • хулиганские поступки по отношению к окружению или предметам интерьера;
  • невыполнение требований, установленных руководством учреждения;
  • оскорбление представителей администрации;
  • изготовление, хранение и применение запрещенных предметов;
  • отказ от медицинского лечения, определенного судом и являющегося обязательным;
  • организация запрещенных движений против руководства организации;
  • отказ от работы, являющейся обязательным условием пребывания в колонии.

Методы воздействия за невыполнение требований

Некоторые из подростков-правонарушителей, попавших в колонию воспитательного типа, продолжают вести себя неподобающим образом, грубо нарушая установленный учреждением режим.

При возникновении подобных нарушений предусмотрены такие способы воздействия, как:

  • вынесение выговора допустимо, если нарушение небольшое;
  • ограничение или полный запрет просмотра развлекательных и художественных фильмов сроком на 1 месяц;
  • штрафные санкции в размере до 2 МРОТ;
  • наказание через помещение в одиночный изолятор;
  • перевод на строгий вид условий содержания.

Направленность работы сотрудников

Воспитательная работа — комплекс специальных мер, применяемых к осужденным несовершеннолетним для того, чтобы отношение подростка к внешнему миру, самому себе, а также положительно повлиять на его будущую судьбу.

Работа направлена на получение подростком эстетических, нравственных, трудовых навыков, а также получение физического воспитания.

Колония предоставляет возможность несовершеннолетним заключенным получить определенную профессию в своих стенах, которая поможет освоиться и прокормить себя после освобождения.

Среди оступившихся подростков есть представители из семей, именуемых неблагополучными, в которых никогда прививались семейные и моральные ценности. Поэтому, проведение с несовершеннолетними нарушителями персональных бесед на такие темы помогает показать подростку другую сторону жизни.

Приучение подростков к физической культуре в колонии воспитательного типа помогает избавиться от вредных привычек, от которых страдает большинство воспитанников.

Цели детского воспитательного учреждения по отношению к малолетним правонарушителям выглядят следующим образом:

  1. Исправление имеющихся вредных наклонностей у нарушителя.
  2. Подготовка осужденных к самостоятельному функционированию без поддержки воспитателей.
  3. Формирование правильного отношения к положениям закона и труда.
  4. Повышение образованности и культуры.
  5. Кадровая подготовка.

Способы, используемые для стимулирования осужденных к развитию

Для того, чтобы процесс исправления проходил с минимальными препятствиями со стороны самих перевоспитываемых, необходимо применять некоторые способы поощрения, которые сделают процесс более приятным для подростков.

Допускаются способы, направленные на поощрение подростков:

  1. Право ходить на мероприятия спортивного и развлекательного характера вне воспитательного учреждения.

    Условие: сопровождение подростка сотрудниками, и только в дневное время.

  2. Право покидать границы учреждения для встреч с родителями и другими близкими родственниками. Приятным плюсом является разрешение выхода в гражданской одежде.
  3. Возможность перехода из строгого вида содержания в обычный. Обязательное условие: переход возможен только через 3 месяца после прибытия в учреждение.

Поможет ли это исправиться?

В России, к сожалению, не разработана и не внедрена система, которая способствовала бы возвращению оступившихся подростков к нормальной жизни после освобождения.

Обычно, освободившийся молодой человек снова попадает в те же условия и ситуации, которые стали причиной его заключения. Печальный факт: риск рецидива преступления велик.

Воспитательные колонии прилагают все возможности и условия для возвращения подростка к нормальной жизни после выхода из учреждения и становления его, как полноправного члена общества.

Так называемые родительские комитеты, которые формируются в воспитательном учреждении, а также попечительские советы принимают участие при проведении воспитательного процесса над подростками и решении вопроса о трудоустройстве воспитанников после освобождения.

Итак, роль исправительных учреждений воспитательного характера для несовершеннолетних огромна. Они несут наказывающую функцию, помогая при этом сошедшим с правильного пути детям вернуться обратно.

О женских и мужских колониях для несовершеннолетних в этом видео:

Источник: https://ugkod.com/mesta-lisheniya-svobody/kolonii-dlya-nesovershennoletnih-v-rossii.html

Детский сад за

Воспитательная колония для девушек

ГОЛОВИНО (Владимирская область), 3 июн — РИА Новости. В местах лишения свободы в России, по данным ФСИН, содержатся около 50 тысяч женщин, это чуть меньше 8% от общего числа осужденных в стране. При этом три четверти таких женщин попадают за решетку в возрасте от 20 до 35 лет, и некоторые из них оказываются в изоляторах или колониях “в положении”.

При женских колониях действуют 13 домов ребенка, в которых живут 520 детей до трех лет. Корреспондент РИА Новости побывал в одной из таких колоний и узнал, как материнское чувство помогает выдержать испытание неволей.

Почти обычный детсад

Головинская ИК-1 находится в получасе езды от Владимира. Это старейшая в регионе женская колония, основанная еще в довоенное время. Дом ребенка здесь существует с 1953 года.

Когда-то осужденные занимались здесь лесозаготовкой, а сейчас при колонии действует швейное производство, вполне традиционное для мест лишения свободы.

Здесь шьют форменную одежду, в том числе для полиции и ФСИН — людей, к которым, казалось бы, осужденные не могут быть равнодушны.

Впрочем, женщины, с которыми удалось побеседовать корреспонденту РИА Новости, сказали, что им “все равно что шить”.

На входе в колонию все гости, включая и сотрудников ФСИН, и гражданских служащих колонии, оставляют телефоны и все сколько-нибудь подозрительные предметы. Гости колонии проходят через три шлюза и сдают паспорта.

В головинской колонии живут около тысячи осужденных впервые женщин. У 36 из них есть дети до трех лет, которые содержатся в доме ребенка. Там же действует центр совместного проживания, в котором мамы с детьми проводят почти все время, кроме работы на швейном производстве при колонии.

Дом ребенка и центр совместного проживания, действующий при нем с 2012 года, — двухэтажное здание, которое ни изнутри, ни снаружи нельзя отличить от любого другого российского детского сада. Перед входом — детская площадка с качелями для малышей, на клумбах высажены цветы. Если не обращать внимания на забор с колючей проволокой по периметру, можно на время забыть, что это “зона”.

Ниточка на волю

“Моего сына зовут Даниил, ему два года и четыре месяца. Мы живем с ним в центре совместного проживания, я ухожу на работу, утром он уходит в группу, как в садике, а после смены я его забираю и мы живем с ним вместе”, — рассказывает 31-летняя Наталья.

“Здесь замечательный персонал, воспитатели у нас квалифицированные. Когда я прихожу, забираю вечером ребенка, показывают какие-то поделки, рисунки. Сын любит собирать конструктор, очень любит книжки, которые ему привозит папа”, — продолжает она.

Наталья находится в колонии уже девять лет, а ее срок подойдет к концу только в 2022 году. Почему она оказалась в колонии, Наталья вспоминать не хочет, для нее это не самая приятная тема для разговора. С куда большим желанием она говорит о своей семье и ожидании досрочного освобождения.

“Моему старшему сыну 14 лет, он приезжает вместе с мужем, с родителями на каждое свидание, и то, что я не успела вложить старшему там, на свободе, стараюсь здесь наверстать с младшим. А с мужем мы вообще знакомы с детства, он отец и первого ребенка, и второго, надеюсь, и третьего будет”, — говорит Наталья.

Она надеется выйти по УДО и вернуться к семье в город Ковров во Владимирской области уже в этом году.

“У меня сейчас подходит время, когда можно претендовать на УДО. С начала срока я уже начала к нему стремиться, есть благодарности, отсутствие нареканий, это может произойти в течение этого года”, — рассказывает она.

Связь с семьей и проживание с сыном служит для Натальи “такой ниточкой”, которая мотивирует поскорее выйти на свободу. Для того чтобы попасть в центр совместного проживания, она отказалась от вредной привычки: говорит, что раньше много курила. Но выходы на перекур отнимали бы то время, которое она могла провести с сыном.

Другая собеседница – 25-летняя Анастасия — попала под следствие уже беременной. Она рассказала, что при вынесении приговора это послужило смягчающим обстоятельством.

“Прокурор просил четыре года, судья назначил два. Сижу за мошенничество, уже год и восемь месяцев. Работала бухгалтером, вот так получилось”, — рассказывает Анастасия. Она держит на руках двухлетнюю Алису, которая сосредоточенно накручивает волосы на палец.

“Меня устраивает, что я могу проживать со своим ребенком, не везде есть такая возможность. Когда я вернусь, ребенок уже будет знать, что такое жить с мамой, а не просто, что мама заходит в гости.

И я очень рада, что попала… вернее, я не рада, что попала в такие места, но раз уж выбирать не приходится, то здесь очень хорошие условия для ребенка и по медицинской части”, — поправляется Анастасия.

Поскольку Алиса еще требует ухода, Анастасия после освобождения в октябре планирует провести еще какое-то время с дочерью, а потом отдать ее в детский сад, где малыши начинают учить иностранный язык. Сама же она планирует вернуться на работу.

Задача — не разлучать

В центре совместного проживания только 16 мест, а детей в доме ребенка —36. Остальные 20 осужденных стоят в очереди и ждут, когда освободится хоть одно место. Когда это происходит, созывается комиссия, которая выбирает, кто из осужденных больше его достоин.

Учитываются все, важным условием становится отказ от курения, единственной допустимой здесь вредной привычки.

И начальник колонии, и работающие тут гражданские специалисты — врачи и воспитатели — и сотрудники руководства ФСИН, которые посетили исправительное учреждение, уверены, что необходимо сделать так, чтобы все находящиеся в колонии мамы могли жить здесь со своими детьми.

К тому же, после того, как ребенку исполнится три года, его передают либо под опеку родственников, либо в детский дом, до тех пор, пока не подойдет к концу срок заключения матери.

С 2015 года ФСИН проводит работу, итогом которой должен стать переход для всех осужденных женщин с детьми к совместному проживанию.

Как рассказал РИА Новости замдиректора службы Валерий Максименко, эта проблема решается.

По его словам, если срок наказания осужденной подходит к концу, то ребенка не разлучают с матерью и позволяют остаться в доме ребенка до конца срока.

К тому же в этом возрасте ребенок еще не вполне понимает, что такое колония и где он находится, почему его мать и другие женщины одинаково одеты, а значит это не накладывает на его психику сильного отпечатка.

Кроме того, согласно “дорожной карте”, утвержденной ФСИН, в головинской колонии к 2021 году должно появиться новое здание, в котором смогут разместиться все осужденные вместе со своими детьми.

“По срокам пребывания мам с детьми нужно поработать и как можно больше эти сроки увеличить. Во-вторых, следующий этап — перевод этих мам из колоний в колонии-поселения, а там уже есть свободный выход в город.

Дальше из колоний-поселений переход в исправительные центры, где, отбывая наказание, она может жить дома, в своей квартире, и это тоже будет считаться отбыванием наказания.

Нам надо, чтобы те женщины, которые отбывают наказание, возвращались в мирную жизнь не озлобленными, а чтобы они понимали, что не все в жизни потеряно, если один раз человек оступился”, — сказал Максименко.

Преступление и исправление

По словам директора дома ребенка Татьяны Шишигиной, которая работает здесь более 20 лет, проживание с детьми дает ощутимый результат в социализации осужденных женщин.

“Я стараюсь не видеть в них преступниц и предпочитаю не знать, как каждая из них здесь оказалась”, — говорит она.

По ее словам, совместное проживание “помогает женщинам привыкнуть к своему ребенку, полюбить его, ведь раньше они приходили сюда на полтора-два часа”.

“Сейчас стало мало такого показушного обращения с детьми. Например, это когда ей в отряде говорят: “Почему ты не пошла к ребенку?”, и только после этого она приходит сюда, но сидит в стороне от него. За последние десять лет я такого не наблюдала”, — говорит Шишигина.

Она отмечает, что когда в дом ребенка заходят другие осужденные, занятые на хозяйственных работах, в том числе и те, у кого есть дети на свободе, по их лицам видна зависть к тем, кто не лишен общения со своим ребенком.

“Когда они сюда заходят и видят, что мамы здесь живут с детьми, лица у них, конечно, другие становятся. У них ведь тоже есть материнские чувства”, — отмечает она.

В колонии с осужденными работают и психологи. Сначала они адаптируют вновь прибывших к жизни в колонии, поскольку мысль, что здесь придется провести несколько лет, многим непросто принять. Также психологи стараются развить материнские чувства и любовь к детям у тех, кто пока не способен к этому в полной мере.

По словам начальника психологической лаборатории колонии Татьяны Рябовой, в возрасте от года до трех лет ребенку крайне желательно проживать вместе с матерью, потому что это сильно влияет на его дальнейшее развитие.

“Чем больше он общается с мамой, тем лучше он развивается и умственно, и физически, эмоционально. Наша задача — развить материнскую любовь, привить заботу тем, у кого это чувство не проявилось в полной мере. Мы читаем им лекции по возрастной психологии, берем оттуда какие-то примеры, беседуем индивидуально. И когда женщина видит, как за детьми ухаживают другие мамы, это тоже развивает у нее привязанность к своему ребенку”, — рассказывает психолог.

Рябова отмечает, что и обстановка здесь отличается от той, что по другую сторону забора, но она старается видеть в осужденных людей, а не то, почему они сюда попали.

“Конечно, я знакома с личными делами каждой из осужденных, но мы отбрасываем то преступление, которое она совершила, и выбираем другие отношения, общечеловеческие, стараемся обращать внимание на другие стороны личности, вырабатываем позитивные социальные установки”, — рассказывает она.

В женских колониях, особенно для осужденных впервые, проблема обращения к психологу не стоит остро, хотя среди помогающих осужденным психологов есть как сотрудники ФСИН, так и специалисты “с воли”.

В мужских колониях с этим сложнее, потому что осужденные избегают общения с сотрудниками уголовно-исполнительной системы, ведь добровольные контакты с людьми в погонах противоречит “понятиям” криминального мира, и другие осужденные, придерживающиеся “арестантского уклада”, такие встречи не поймут. В связи с этим в мужских колониях осужденные вместо психолога предпочитают обращаться со своими проблемами к священнику.

В головинской колонии тоже есть небольшая церковь, где проходят службы. Мысли многих прихожанок — о возвращении к жизни на свободе. Едва ли кто-то из них желает оказаться за решеткой снова.

Источник: https://ria.ru/20180603/1521969861.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.